— А, по моему, она с ним из жалости, — усмехнулся Иван. — Если бы ты по- настоящему захотел…

— Значит, я не хочу, — отрезал Дима. А затем, чуть тише добавил: — не хочу, чтобы, будучи со мной, она постоянно чувствовала себя виноватой. В конце концов это Волошин, а не я был с ней в самые сложные минуты ее жизни. И он предпочел находиться с ней до сих пор, а не бросился спасать своих родителей. Иными словами, как бы он меня ни раздражал, я не могу отрицать, что у него есть свои достоинства.

Когда Лесков замолчал, Иван не нашелся, что сказать своему другу. Он лишь пожал плечами, после чего произнес:

— Ладно, я к Вике…

— Я бы тоже хотел ее увидеть. Если ты, конечно, не против?

— С чего я должен быть против? — Бехтерев попытался придать своему голосу расслабленность, однако разговор с Димой в этот раз почему-то оставил у него неприятный осадок. Он понимал, что это последнее дело — лезть в личную жизнь друга, но зачем было связываться с девицей, которую ненавидят все, кроме ее семьи и Вайнштейна. С той, которая долбает и Оксану, и Катю, и остальных нормальных девчонок? Эрику считали злой, эгоистичной, своенравной стервой, которая обожала цепляться ко всем, кому приходилось с ней пересекаться. Ее помощники в открытую ненавидели ее: она с легкостью могла довести до слез, как взрослых женщин, так и девчушек вроде Оленьки. Нет, Оля и впрямь была своего рода раздражителем — слишком наивная и глупенькая, но остальные… Что касается Альберта, то про его дружбу с Эрикой болтали разное: что они — любовники, что они — бывшие любовники, что Альберт влюблен в нее, что сидит у нее под каблуком, что, будучи «энергетиком» угадывает ее настроение»… Но потом к сплетням добавилась новая фамилия, которая принадлежала лучшему другу Ивана. И он никак не мог поверить в эти россказни. До сих пор.

До комнаты, где находилась Вика, оба мужчины добрались в гробовом молчании. Дмитрий был мрачен, Иван — растерян. Дергать его какими-то дополнительными вопросами, Бехтерев не стал. А о чем спрашивать? Уподобляться Игорю, который вечно допытывался, мол, а ты, правда, на нее запал, или просто нужду справляешь, Иван не хотел. Или же стоило как-то разрядить атмосферу, сказав, что Эрика красивая или еще какой-нибудь комплимент? Но сказать об этой стерве что-то хорошее было еще сложнее, чем не говорить вовсе.

Однако насущная тема немедленно потеряла свою актуальность, когда подле Вики Дима и Иван внезапно обнаружили Эрика Фостера. Они сидели за столом друг напротив друга, и американец лениво водил рукой по рассыпанной по столешнице гречневой крупе.