Когда я отвлекся на Разбитоносого, Меня внезапно толкнуло в стену. Я грохнулся, проделал плечом большую дыру. Какая-то картина сорвалась с гвоздя, со звоном стекла упала на пол.
Это был шрам. Он толкнул меня телекинезом, и теперь быстро собирал в руке плотный шар энергии. Телекинетическую пулю. Попадет — я лишусь головы.
Это будет презабавно. Ведь ифрит смерти, в пуле, что я носил, во внутреннем кармане не даст мне умереть. А Аврора станет восстанавливать голову. Неизвестно, сколько на это уйдет времени, но местные точно посчитают меня нечистью, когда я восстану из мертвых. Я усмехнулся и решил этого не допускать.
Шрам размахнулся, бросил. Я выставил руку. Плащ метнулся к ней. Вытянулся черным щитом. Пуля хлопнула об него так, что в стороны разбежалась видимая глазу воздушная волна. Оставшиеся стекла второго этажа вынесло наружу.
Сила удара перетекла в плащ. По нему от места попадания пробежала красная волна. Щит, что защищал меня с тыла от Сломанного Носа, перетек в три острых щупальца Напитанные энергией пули, они резко вытянулись по очереди.
Первая целила в голову Сломанноносому. Я успел заметить его испуганные глаза. Он прикрылся предплечьем. Шип плаща вонзился ему в руку. Следующий в бок. Последний угодил в бедро. Мужик вскрикнул, застонал, припал на колено.
— Сукин сын! Заорал Шрам. Я видел, как в его глазах запылала злость. Он ударил, чисто на эмоциях, инстинктивно. Без магии в руке. Широким мужицким ударом.
Несмотря на то, что он был хоть и ниже, но гораздо массивней меня. Мне не составило труда блокировать. Я даже не стал напрягать ифрит. Просто выбросил руки в защитном блоке.
Его кулак угодил в предплечье. Я легко перехватил его, зафиксировал в ладонях. Потом пнул в колено, дернул на себя. Мужик полетел вперед. Я подался ему навстречу. Прописал головой прямо в лицо. Тот ухнул. Завалился вперед. Зацепившись за мою одежду, устоял на коленях.
Плащ тут же среагировал на чужое прикосновение. В месте, где схватился Шрам, его ладонь пронзили черные игры. Он заорал.
В тот же самый момент я оглянулся. Сломанный Нос пытался освободиться от шипов. Я приказал ифриту закончить. Он подчинился, увеличил напор. Щупальца выросли, толкнули Сломонный нос в стену, пришпилили его, как жука. Он всхлипнул и обмяк.
Я взглянул на Шрама. Тот медленно приходил в себя. Тогда я схватил его за волосы, дал коленом так, что он завалился. Ифрит освободил его руку. Мужик грохнулся на пол. Застонал.
— С-сукин сын, — проговорил он, когда я приказал ифриту в плаще принять нормальную форму. Тело Сломанного Носа соскользнуло с шипов. Он мешком повалился на пол. Половик под ним быстро пропитался кровью.