— Какого хера? — удивился я, — почему он сидит в пианино?
ИфритТяги к Безумной Скорости нервно подрагивал внутри музыкального инструмента.
— Ладно бы мотоцикл, но пианино? — пожал я плечами. А потом напрягся и по очереди усмирил каждого ифрита. Красные ниточки энергии, тянущиеся от духов, к рукам мага исчезли. Огненные шары тут же потухли.
— Не понял… — маг удивленно осмотрел свои руки, — что за черт? Какого хера?
— Э, че там у тебя? — сказал один из автоматчиков.
— Не знаю! Магия не работает! Не понимаю почему!
— А мля… — запричитал второй, — нам тебя Ланской дал, что б ты прибить их помог, а ты бесполезный, как полено на рыбалке.
— Заткнись, баран! — крикнул маг, — он может слушать!
Ланской? Нужно бы запомнить. Но вот еще один занятный факт. Маг не понял, почему заклинание перестало работать. В этом мире не знают ни об ифритах, ни об ифриторике — науке по их изучению и использованию. Я помнил, как удивились мужики на втором этаже, когда я бабахнул по ним из своего нового ствола.
— Он выскочил в окно! — крикнули с первого этажа.
— Вот сука! — маг сплюнул себе под ноги, — уйдет!
— Не уйдет! Сейчас вернется!
— Эй! — заорали сверху из окна, откуда я спрыгнул, — я знаю кто ты. ты — Роман Селихов. Сын Евгения. Так вот. У нас твоя сестра! Давай, поздоровайся с братом. Не хочешь? Ну ладно, мелкая сучка! Тогда просто покричи для него!
Катя крикнула от боли, залилась рыданием.
— В общем, бросай свою неведомую цацку и сдавайся! Все кончено, Селихов!
Глава 2. Отступник
Меня, как импульсом, прострелила холодная ярость. Связь Романа и Екатерины была очень сильна. Его тело буквально переполнили гормоны. Я сжал зубы. Нет, Аврора, не гаси это чувство. Я могу его использовать, чтобы победить.
Я сунул руку в карман. Достал оттуда смятую пулю.Ифрит Смерти был там, страшный, отталкивающий. Он спокойно, будто сознавая собственную силу, переливался фиолетовым светом внутри измятого кусочка свинца. Я вступил с ним в противостояние, используя свою ярость, как оружие.
— Где ты, Селихов, — я услышал, как оставшиеся бандосы спустились по лестнице, присоединились к остальным. Их осталось шестеро.
Один из них, невысокий, полноватый мужик в балаклаве, спортивном костюме и потертом черном осеннем плаще, держал Катю. Он прижал ее крепко к себе, приставил к виску короткий угловатый пистолет.
— Выходи, или она умрет, Селихов, — крикнул он.
— Ты думаешь, — один из автоматчиков заорал, оглядываясь по сторонам, — мы будем за тобой бегать, сукин сын? Мы прикончим ее. А потом и тебя достанем из-под земли!
Я отвлекся от борьбы с ифритом лишь на мгновение. Почувствовал, как злоба, вызванная словами бандитов, копится во мне. Я дал ей волю, сконцентрировал и направил в пулю.