— Игорь, — через упор для щеки на прикладе я услышал слова толсторукого, — Ваня говорит, кинули их.Ифрит передавал звук вибрацией через кости черепа. Когда-то у меня были ифриты с подобными способностями. Привыкнуть к этому довольно легко.

— Как, кинули? — Охранник с отливом щелчком отбросил окурок, — че? Не согласились?

— Нет, — обеспокоенно проговорил он, — да еще и стрелять начали. Наши едут. Ваня ранен.

— С-с-сука. Далеко?

— Да нет, на подъезде. Беги ,открывай ворота.

— Вот мля. Все похеру пошло после той заварушки в клубе, — охранник с отливом зло сплюнул под ноги, засуетился, спрыгнул со ступенек. Он торопливо побежал к воротам. Принялся разматывать толстую цепь.

— Что там? — спросила Саша.

— Твои знакомые. Охрана, что осматривала меня в день перестрелки, и остатки людей Лунара. Те, кому он приказал избавиться от одного из своих же.

— Ваня, Гриша и Павел, — выдохнула Саша, — те еще козлы. Ваня клеился ко мне втайне от Лунара. А эти двое — братья. Бывшие сутенеры-неудачники.

— И зачем они были нужны Лунару?

— Изображали верность. А он считал, что верность — это главное в нашей работе.

— Я думаю, — услышав шум двигателя, я переместил взор на дорогу, — что Лунар был прав. Но верность должна быть непритворная, — оторвал взгляд, посмотрел на Сашу, — и основываться на взаимной выгоде.

— Мне всегда казалось, — проговорила Саша, — что вся эта кучка ублюдков, что вокруг себя собрал Лунар, видела выгоду в расколе Семьи.

— Возможно, так и было.

Когда мерзкий дождик совсем прекратился, небо стало сереть предрассветными сумерками. Туман прозрачной молочной дымкой стал опускаться на улицы промрайона Нового Краса. Взгляд ифрита легко пробивался и через эту преграду. Сквозь прицел я видел дорогу четко и ясно.

Машина, старый седан, изрешеченный пулями, промчался по дороге. Выбив искры, подскочил на выбоине, круто вписался в поворот. Он резко влетел во двор Водоканала. Охранник с отливом отскочил, когда машина обдала его грязной водой из лужи.

— Вот сука! — вскрикнул он, осматривая мокрые штаны, — мля! — принялся закрывать ворота.

Машина же промчалась по двору, заехала за Водоканал. Припарковалась. Двери передних сидений тут же распахнулись. Оттуда выбежали двое. Это были Гриша и Павел.

Один открыл заднюю дверь. Другой торопливо оббежал кузов сзади, принялся помогать первому вытаскивать что-то из машины. Чем-то оказался раненый Иван. Он, в белой окровавленной рубашке и кожаном пиджаке, держался за живот. Двое подхватили его под руки, потащили в здание.

— О, мля! — Крикнул Толсторукий, — куда его?