Мы же припарковали машину в подземной. Той, которая предназначалась только для дворянства. Когда поднялись на внутреннем лифте на первый надземный этаж, тут же попали в настоящий праздник.

Яркие вывески, прогуливающиеся там и тут люди, большая часть из которых простолюдины. Приятная музыка. Рай шопоголика. Я знал, что первые три этажа комплекса, мог посетить любой покупатель. Последние три разрешались к посещению только знатными. Именно там были самые дорогие магазины и самые шикарные заведения в комплексе.

— На какой вам этаж? — я взглянул на Катю. Девочка смешно крутила в руках темно-русую косичку, посматривала вокруг округлившимися глазами.

— Давно не бывала тут, да? — с улыбкой проговорил я.

— Вообще, давно нигде не была, — девочка подняла на меня глаза, взяла ручкой за палец, — спасибочки, что мы приехали сюда, Рома.

— Не за что, — я улыбнулся.

— Только я совсем не помню, какой этаж, — пискнула Катя.

— Второй, — проговорила Нина, заглянув мне в глаза. Ее милая улыбка прокатилась чем-то теплым по нутру. Не сознательно, но я ответил улыбкой, и даже сам удивился этому. Не так часто, я делаю такие вещи не сознательно.

— Ну тогда пойдемте, — сказал я, — не отставайте, Элла Александровна!

— Да вы идите-идите, — а я пойду на пятый. Шубы посмотреть.

Через пару часов, когда Катя с Ниной пошли на первый этаж, за мороженым, а Элла Александровна затерялась где-то на верхних этажах центра, я сидел на лавке второго этажа, и внимательно смотрел на горшок с пальмой.

Мне было очень интересно, как Ифрит Тяги к Отмщению оказался внутри. Нет, действительно, самые неожиданные ифриты могут рождаться в самых неожиданных местах. Но в цветочном горшке? И это было еще не все.

Большой горшок, в котором росла миниатюрная пальма, расположился за витриной магазина с какими-то забавными, домашними штуками, вроде декоративных каминов и комнатных качелей. Явно рассчитанный на простолюдинов, он, тем не менее, был большим.

Ифрит, хоть и не крупный, да и не слишком сильный, тянулся к пожирателю. Его кляксообразное тело вытянулось вверх, стало бесформенным “столбиком”. Я сжал губы. Время уходило.

— Да как так то? Тогда давайте я разорву контракт!

— Можете. Но тогда должны заплатить нам отступные. Вот, тут написано, пункт семь. Восемь тысяч в твердой сумме.

— Да это грабеж! Вы же ничего не сделали!

Я обернулся на звук. Справа от меня, прямо между магазином одежды со странным названием “Лимурия”, и павильоном с пошлой, кислотной надписью “Ночные Кальяны”, разместилось небольшое риелторское агентство. “Домашний Очаг”, гласила вычурная надпись на вывеске.