Второй вскрикнул. Я видел лишь ногу в дверном проеме, и дал в нее еще выстрел. Пуля прошила мужика насквозь, штанина тут же напиталась кровью. Я выскочил из-за угла, выстрелил в голову. Мужик вскинул подбородок, завалился назад, громко рухнул на пол.

— Быстрее наверх! Там что-то херовое твориться!

— Девку нашли?

— Ищем!

— Бросайте! Все наверх!

Патронов больше не было, зато на мою голову свалилась неизвестное количество бандитов. Это было похоже на какую-то заказуху. Кажется, убивали целый дворянский род. И если вот таким способом, при помощи банды, род очень и очень небогатый и совсем незначительный.

Я выглянул в коридор. Там, в самом конце, по лестнице уже поднималась целая толпа мужчин. Я слышал их гулкий топот. Что ж, сейчас устрою им сюрприз.

Я вышел из галереи, осмотрелся, подергал дверные ручки двух комнат, вошел в открытую дверь. Это оказалась спаленка, походила на комнату для гостей. Одна большая кровать посередине красиво застелена. Скромное, но приятное убранство комнаты снова намекнуло на то, что мой новый род был небогатым. Я прислонился к стене, прикрыл дверь так, чтобы через щелочку видеть мужчин.

В коридоре появилось трое, пятеро… нет, восемь человек. Зараза… Многовато на пистолет без патронов. Если только не сделать одну вещь.

Я внимательно всмотрелся в пистолет, включил ифритное зрение. Прекрасно! Мне повезло. В стволе красном аморфным призраком бился ифрит, я сконцентрировался на нем, чтобы узнать природу.Ифрит Сильнейшего Страха .

— Ого, какой сильный, — удивленно вслух сказал я.

Сколько же из этого ствола убили людей? И каждая жертва оставила на нем отпечаток своих эмоций. Своего страха. Из них родился этот ифрит.

— Рома? — детский голос, — Ромочка, это ты?

Я внутренне вздрогнул, обернулся. Увидел лицо маленькой девочки. Она смотрела на меня большими светлыми, в полутьме комнаты, глазами. Екатерина Селихова? Та самая, о которой говорили бандиты. А Рома, значит, я.

— Да, — я украдкой бросил взгляд на дверь, быстро приблизился к девочке, сел на одно колено.

— Они всех убили! — девочка подалась ко мне из-под кровати, крепко обняла, да так, что мурашки побежали по коже. Что это? Что за чувство? Словно бы обнял родного мне, человека, родственника. Ясно, это тело парня так реагирует на свою младшую сестренку. Родственная любовь. Черт… сильная…

— И тебя тоже убили! Я видела, — едва сдерживая рыдание проговорила девочка.

— Все хорошо, — я прижал ее к себе, — Катя, я жив.

— Ты странно говоришь, как-то жестко, не как раньше, — девочка отстранилась, заглянула мне в глаза, — и у тебя кровь, — она тронула мой лоб, в котором еще недавно была рана. Ее глаза заблестели.