— Ну, звони. А не! Погодь! Мой звонит.

Водитель засуетился, привстал, сунул руку в карман.

— Да, алло, че там, Василич? Да ладно! Да брось! Да ну нах! Вот так новости!

Пассажир навострил уши, даже придвинулся немного поближе к телефонной трубке. Пытаясь расслышать слова Василича, оперся о подлокотник между сидениями.

— Вот это будет веселуха! — водитель увлеченно слушал слова собеседника. Сонный до этого, он даже повеселел.

— Ну? Че там? Че? — приставал к нему пассажир.

— Да тихо ты! А! да не, Василич, эт я не тебе! Да! Все понял. Сделаем.

— Ну? — пассажир приподнял брови.

— Лунара ночью убили. Прикинь?

— Да ну…

— Ага. Вроде как, свои же грохнули. Вот веселуха начинается!

— Опа! — пассажир потер руки, — ща будем дербанить их банду, как надо. Наконец-то новую тачку себе куплю. И все? Больше ничего не сказал Василич-то?

— Да сказал, — водитель спрятал смарт, — Василич говорит, видели Селиховскую мелкую сучонку, это Катюху, гуляющей в сквере, что на улице Двухсотлетия Большой Войны.

— Туда, значит?

— Туда. Она вроде как там с какой-то теткой гуляла. Василич сказал взять третьего человека. Мага дадут.

— Из Ланских?

— Ага. Мало ли, вдруг Селихов объявится. Какого-то крутого нам выдадут. Высокого потенциала.

— И че?

— Девку будем воровать, вот че.

* * *

Я вернулся к Нине ближе к обеду. Приехал на такси, взошел на большие ступеньки ее дома, постучал в дверь.

— Ну кого там еще принесло? — раздался голос Нининой мамы, — че надо?

— Селихов. Откройте, — сухо проговорил я.

— Кто? Никого не ждем! Проваливай к едрене-фене!

— Мама! — возмущенный голос Нины, — иди ты отсюда! Это ж Рома Селихов пришел! Начальник мой!

— Тьфу ты черт… — чертыхнулась мамаша.

Нина открыла дверь, совершенно не стесняясь бросилась мне на шею, крепко обняла. Я приобнял ее за талию. Сдержанно улыбнулся. О боги! Как же приятно, когда дома тебя кто-то ждет. Как чудесно возвращаться из битвы и чувствовать тепло родных людей. В этом противостоянии с Пожирателем, я совсем забыл о таких вещах.

— Господи! — Нина отстранилась, взглянула мне в глаза, — я так переживала за тебя! — девушка положила свою теплую мягкую ручку мне на щеку. Я не возражал, улыбнулся в ответ.

— Все хорошо, — я взял ее кисть, мягко убрал с лица, — я управился с долгом и денег заработал. А где Катя?

— Золотце, — как бы отвечая на мой вопрос, позвала девочку Нинина мама, — пойдем со мной наверх? Я обещала научить тебя вышивать гладью.

— Вышивать гладью? — удивился я.

— Угу, — Нина почему-то зарделась, — мама с Катей очень сдружились. Мама учит ее рукодельничать и печь печеньки.