Сначала побежал один, затем второй, и вот уже через пару минут почти все оставшиеся в седле или на ногах братья Истинного огня спешно покидали поле боя. Буквально три или четыре боевых мага пытались драться до конца, но когда одного из них сразил зачарованный арбалетный болт, другие приняли решение уходить.
Догонять и добивать огневиков никто не стал. Ни нам, ни чёрным братьям это было не нужно. Лишь для проформы кто-то сделал пару выстрелов из згарника в спину убегающим, не особо заботясь о том, чтобы в них попасть.
Возможно, если бы командир отряда знал, что он отбил у братьев Истинного огня огневеста, из-за которого вполне могла разгореться полноценная война, он принял бы решение — уничтожить всех огневиков, чтобы не осталось свидетелей, но командир этого не знал. А мне лишний раз не хотелось усугублять ситуацию и рассказывать чёрным братьям, куда они влезли.
Поэтому я просто стоял посреди дымящейся выжженной земли, вытирал кровь, сочившуюся из разбитой губы, и смотрел, как удирают от нас боевые маги.
Глава 12
Во время боя казалось, что убитых должно быть очень много с обеих сторон, но по окончании сражения картина оказалась иной: пострадали в основном огневики. Не земле лежало около десятка тел братьев Истинного огня, ещё трое, раненные, но живые, сидели в стороне. Прижавшись друг к другу, они как загнанные звери смотрели на чёрных братьев, ожидая худшего развития событий.
Однако воины Владыки Севера пока не обращали внимания на огневиков, никто не спешил добивать пленников, никто к ним даже не приблизился. Чёрные братья спокойно и размеренно занимались своими погибшими и ранеными: павших, которых оказалось двое, перенесли в сторону, подальше от дыма и огня, уложили аккуратно на землю и укрыли их чёрными плащами; раненым оказывали помощь. Я смотрел, как два чёрных брата ведут под руки своего товарища, у которого нога была пробита арбалетным болтом; другому перевязывали плечо; ещё одному обрабатывали какой-то жидкостью большой ожог.
Командир обходил своих людей, останавливался возле каждого раненого, каждому что-то говорил. Бойцы выпрямлялись, старались держаться ровнее, бодрее. Затем командир вышел примерно в середину поля, на котором расположились его воины и, подняв меч, громко крикнул, словно подводя итог битве:
— Братья Спех и Вакей пали в этом сражении, но они продолжат жить в наших сердцах! Они будут рядом, они навсегда останутся в строю! Слава Чёрному братству!
— Слава Владыке! — хором отозвались воины.
Глядя на это всё, я ещё раз отметил, что на меня и моих спутников, как и на пленных огневиков, пока никто даже не взглянул. Всё внимание чёрных братьев было сосредоточено исключительно на своих раненых и погибших товарищах. И мне стоило заняться своими.