В Кузьме осталось так мало жизни, что говорить о нём мне было трудно. Я просто приподнял его на ладонях. Тьма сгустилась.

— Правду говорят, Дурак, как есть! Почти угас!

Мне показалось, или Марварид прищёлкнула пальцами? Как вообще выглядят пальцы у лича? Пока она, фактически, открыла нам лишь свою тень, да и не уверен я, что хочу видеть остальное. Кузьму подхватило с моей ладони и притянуло к самому трону.

— Энергия у меня особая, малыш. Но это не даст тебе уйти в небытие… — в воздухе материализовался крупный, отблёскивающий чёрными гранями камень. — Держи, от таких подарков не отказываются!

Камень погрузился в навершие гарды, и Кузя вернулся ко мне, слегка обалдевший, но восхитительно живой! Я поклонился, ошарашенный не меньше, чем он.

Древняя магиня снисходительно смотрела на меня.

— Что ты хочешь в награду?

— Так мы же не за награду… Войну бы прекратить, так или иначе. Если бы мы с самого начала знали, что всё из-за Зеркала…

— Кое-кто знал, — возразила Марварид, и в воздухе снова пахну́ло угрозой. — Вот тебе мой подарок! Держи!

А дальше… под ногами открылся синий провал портала и попал я в новый переплёт, но про ту историю я уж как-нибудь в другой раз расскажу, и так сегодня день мемуаров получился.

* * *

И вот теперь иранцы делают магофоны, выполненные под вид Зеркала Марварид! Надо полагать, в память и ради выражения глубочайшей почтительности. А я уж думал, что снова…

Ядрёна-Матрёна, так и дуба врезать можно. От ужаса.

— Ну пиштец, — пробормотал Кузьма, я вернул магофон в сложенные лодочкой руки, и мы ушли, оставив перса стоять между розами.

КАК НИ В ЧЁМ НЕ БЫВАЛО

Я зашёл в аудиторию — и группа разом замолчала. Я же посчитал, что объясняться ни с кем не обязан, и просто поднялся на своё место. Тут же прозвенел звонок. В аудиторию вошла очень крупная и статная дама с хорошо поставленным голосом, строго и важно кивнула:

— Добрый день! Я буду вести у вас краткий курс магического права. Меня зовут…

Но тут дверь распахнулась вторично, почти рысью влетел Болеслав, за ним — столь же стремительно, но гораздо более мелкими шажочками — тот сухонький дедок, который читал вчера нудное вступительное слово. Кажется, ректор?

Дедуля протрусил к кафедре:

— Аглая Трифоновна, всемерно просим прощения, но я должен сделать объявление!

— Прошу, Викентий Павлович, — величественно повела рукой та.

Ректор взобрался на возвышение, нервно прихватил сухими ручками кафедру.

Интересно, почему он ректор? Именно он? Он по магическому статусу даже пониже Болеслава будет. Хороший управленец, возможно?

— Уважаемые студенты, — слегка дрожащим голосом начал ректор, — сегодня в нашем учебном заведении произошёл вопиющий случай. Известный вам преподаватель, пользуясь служебным положением и манипулируя поддельными документами, согласился — за деньги! — скомпрометировать один из уважаемых русских родов в присутствии его представителя. Факт чудовищный!!! — ректор выдержал трагическую паузу. — В отношении этого преподавателя будет проведено расследование с последующей передачей дела на рассмотрение Высшего магического суда… — тут Болеслав приступил поближе и что-то подсказал ректору на ухо. Тот мелко закивал: — Когда он сможет покинуть госпиталь, да-да, верно.