— Не накручивай себя, а то сорвёшься. И князь будет думать, что тыкосё бэндзё *, и не захочет тебя. Будешь локти кусать.

*«общественная уборная» (яп.),

в переносном смысле —

«общедоступная девица».

— А…! Это сводит меня с ума! Взять хотя бы этого младшего братца. Почему мы сразу на него не посмотрели? Ты видела его значения? Я не поверила глазам, разве такое бывает⁈

— Глупый вопрос, Момоко. «Почему»! Тебе же не приходит в голову оценивать магический потенциал собак и кошек? Мы же думали, что он просто телохранитель.

— Да я и сама понимаю. Это просто досада! И он тоже симпатичный, а?

— Нет! — Сатоми резко сложила указательные пальцы крестиком. — У него очень странная и очень статичная аура. Твоей целью останется князь.

СЛУХАМИ ЗЕМЛЯ ПОЛНИТСЯ

Слухи, начавшие распространяться в середине дня, к вечеру получили новую пищу. Итак, молодой князь Пожарский за день дважды отметился в поединках — в лучших традициях авантюрно-приключенческих романов прошлого века. Настороженная после вчерашнего покушения столица не сразу готова была принять новость:

— Вы всерьёз хотите обсудить студенческую дуэль? Прошу вас! Это же смешно!

— Смешно⁈ А вас не смущает, что речь идёт о том мальчишке Пожарских, которого все признали магически абсолютно неспособным и неизлечимым?

— И где он смог найти такого же бессильного? Или они там на кулачках дрались?

— Соперником был один из ведущих молодых преподавателей, на церемонии посвящения в студенты ему собирались торжественно вручить диплом магистра. Предполагали, что это сделает сама почётный ректор.

Обязательный долгий взгляд.

— И как же… Пожарскому это удалось?

— Говорят, немаловажную роль сыграл меч.

— Тот меч из анекдотической истории с Салтыковыми?

— Именно.

— Любопытно-любопытно… И что, вы говорите, его тут же ещё раз вызвали?

— Спустя несколько часов. Но вместо него вышел некий молодой человек, о котором Пожарский высказался как о младшем.

— Чушь, он же последний!

— Возможно, нашёл отцовского бастарда?

— Кто знает, кто знает…

Об этом толковали за ужинами, за игорными столами, в модных гостиных и в театральных ложах, в которых продолжали собираться, несмотря на всеобщую настороженность.

Люди верили и не верили произошедшему. И если собрать все эти мнения воедино, хорошенько утрясти и выложить ровным слоем, то главный вопрос, волнующий и сильных мира сего, и не очень, был: как так вообще могло случиться?

Общество пребывало в недоумении.

Но не все. Кое-кто предпринимал решительные действия.

И ЧТО — ТАК ДЕЛАЮТ⁈

За завтраком я попросил Пахома:

— Дядька, всё забываю — книгу родов и кланов мне купи. И что там по экипажу?