Тут наши рассуждения прервалось появлением вазочек с мороженым, украшенным заморскими цукатами и дивными шоколадными кружевами, и все мысли Стеши переключились туда.

* * *

До дому мы лихо долетели с ветерком на автомобиле.

— А что, Пахом, надо и нам в хозяйстве такую машинку завести, — вслух высказался я.

— Можно, — огладил бороду дядька. — Солидно, опять же: со своим шофёром.

Я, если честно, подумывал о том, что и сам смог бы управлять этакой штуковиной — дело не хитрее левитации или телекинеза будет. Но для начала можно и с шофёром.

— Деньги-то у тебя ещё остались, что я на обзаведение выделил? Или добавить?

— Остались, конечно! — чуть ли не испугался Пахом. — Этакие деньжищи!

Я кивнул:

— Стешке для гимназии всё лучшее купи, не прижимайся. И на себе не экономь. Помнишь, что я говорил? Вы — тоже лицо дома Пожарских. Я желаю, чтобы вы выглядели достойно. Шкатулку с камнями тебе на сохранение оставляю. Если деньги закончатся — возьмёшь несколько штук да снесёшь в ювелирный салон братьев Свечниковых, В «Кремлёвских рядах», они хорошую цену дадут.

— А не прихватят меня с теми камушками? — почесал в затылке Пахом. — Скажут: спокрал?

— Доверительную записку тебе напишу с родовой печатью. Пошли.

КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?

Мы с Пахомом сочинили весьма приемлемое доверительное письмо, после чего я настрополился в схрон: переоделся в тренировочное, собрал дорожную сумку: измерительную плитку, которую я теперь вечно таскал с собой, как писаную торбу, штук сорок лечилок, что остались в запасе, плюс какие-никакие продукты. Всё же, неделю сидеть.

Тут мне вдруг пришло в голову прогуляться по моим владениям — осмотреть происходящие к лучшему изменения, а то ведь всё некогда было. По вечернему времени, бригады уже заканчивали свои работы, строители собирали инструменты, в отдалении гулких пустых помещений слышалось эхо переговаривающихся голосов.

Я обошёл часть первого этажа, поднялся в свои покои. Спальня стояла пустой серой коробочкой. Вышел в соседний кабинет. Просторно, светло. Во всю стену стеклянные окна выходят на обширный полукруглый балкон. А здесь, пожалуй, даже можно будет рояль поставить, как в этой ресторации, да посадить музыканта, пусть играет для настроения.

Прошёлся по мраморным плиткам балкона. Под ногами хрустела старая ободранная штукатурка. Эх, дайте только силы набрать, я на всю будущую красоту такое укрепление поставлю, что захотите отковырять — не получится! Я оперся о перила балюстрады, рассматривая подсвеченный огнями вечерний бульвар, фонтаны, нарядную гуляющую публику. Некоторые с любопытством глазели на мой особняк. Смотрите-смотрите, не то ещё увидите.