Управляющие расстарались, организовав в господском крыле даже галерейку с зимним садом. Эта галерейка вызывала у меня, Кузьмы и Горыныча некоторую тревогу — а ну как нападать на нас начнут? Размолотят ведь вдребезги все старания. Горыныч немедленно заявил, что завтра же — нет, сегодня же! — займётся страховочными заклинаниями и всяческими укреплениями.

— Ты тогда уж и от огня пройдись, — попросил я его, — у тебя это сильно хорошо получается. И дом, и пристройки, и особенно — склады. Ежли к нам голод движется, бить будут по больному. Запасы пожгут — народец ведь запаникует, а нам…

— Этого не надоть! — хором, как кхитайскую мантру, повторили Змей с Кузьмой.

— Поставлю защиту, — сурово пообещал Змей, — не переживай.

И ушёл — ставить. А вернулся — к парадному столу. В честь прибытия хозяина засечинские уж расстарались. Стол накрыли длинный, как я люблю, чтоб можно было чин по чину всех клановых усадить — не так уж нас пока и много.

Так или сяк — вроде, и повод скорбный: царя убили, а вроде и сами чудом живы остались. В общем, речи говорили разные, чарок подняли несколько — и поминных, и заздравных. Долго не застольничали — поели да обживаться по новым комнатам пошли, только мы с Горынычем засели в кабинете, винишко пряное потягивать да думу думать, как мы наше житьё-бытьё обустраивать будем.

Вскоре пришёл Кузя, усмехаясь и крутя головой.

— Чего там опять? — полюбопытствовал Горыныч.

— Да-а… Иду я сейчас, слышу: в библиотеке ребятня собралась. Пятеро их уж теперь, Болеславовы пичуги тоже насмелились в люди выйти.

— Ну?

— Чё «ну». Стешка Матвея и спрашивает: что, мол, про Серого Волка да Иван-царевича? Где уж они услыхали?.. Я постоял, послушал. Ой, братцы, чего он им наплёл! Семь вёрст до небес, да всё лесом! Помимо молодильных яблок — и кражу жар-птицы туда присунул, и невесту, которую какой-то промежуточный царь заполучить хотел!..

— Справедливости ради, — Горыныч отхлебнул из своего бокала, — невеста была. И невнятный царь тоже. И даже жар-птица!

— Так ведь не в конце, не в конце же! — Кузя потёр лицо. — А про меня там вообще слова нет.

— Да и забей, — махнул рукой Горыныч. — Про меня тоже там нет. И про Дмитрия нет. Ровно и не было нас…

Мда. Вот, вроде, всё правильно мы сделали, а один хрен обидно.

Да и история, в общем-то, простая. Девчонку ту, Машу, что я из пожара спас, захотел альвийский царёк сосватать. Всё бы ничего, только слухи про него ходили, что балуется дядя нехорошими ритуалами, а жёны его больше года не живут, и наша Машуня должна была стать аж девятой. Рюрик сказал, мол, нафиг нам такие расклады? Такой зятёк нам не нужен! В общем, от ворот поворот выписал.