— Скажите, господин князь… — Славус задал вопрос, кажется, единственно ради того, чтобы сгладить неловкость и заполнить повисшую паузу, — а в чём состоит ваш долг перед князем Пожарским?

— Он не дал мне своевременно умереть, — острозубо улыбнулся Токомерий.

— Может быть, несвоевременно?

— Нет, именно так, как я сказал.

Я вздохнул. А всё потому что я — дурак…

НАДО, КРОВЬ ИЗ НОСУ!

820 лет назад

Когда все радовались, что война с Марварид окончена, пели, пили и принимали незаслуженные награды, мне каким-то образом перепало от Рюрика обещание получить кусок земли в пределах Москвы — в благодарность за спасение Кремля, в том числе. В выбранном мной месте.

Обещал Рюрик, обнимая пьяненького по случаю назначения Московским князем Данилу (теперь уже, понятное дело, Московского), и Данила согласно кивал. Нет бы мне сразу кусок отчекрыжить, по свежим следам! Куда там! Я решил, что сейчас мне недосуг, и что потом успеется, а когда созрел, Данила уж настолько врос в трон, что просто так обещания выполнять не хотел и начал ставить дурацкие условия.

Чтоб вы осознали всю глубину оборзения Московского князя, хотел Данила ни много ни мало — жар-птицу!

Хорошо известная мне жар-птица сидела в саду Атласского царя. Сами понимаете, учитывая,что мы там устроили, воруя молодильные яблоки — не вариант.

— Говорят, у Токомерия Валашского жар-птица есть, — задумчиво сказал Кош, к которому я пришёл за советом. — Только она странная, днём не видать, ночью — светится, летает вольно.

Сидели мы у Коша в Ольхонской лечебнице — только не в новом здании с несколькими корпусами, лабораторией и исследовательским институтом, а в его главном доме, с которого всё началось — в деревянной рубленой избе из двухохватных лиственниц, которую Кош лично сложил на высоком скалистом берегу под ходульными деревьями. Точнее, рядом с домом сидели, под толстенной, гнутой всеми ветрами лиственницей.

Здесь было удивительно спокойно. Ощущение силы, простора, чистоты и… не знаю — первобытности, что ли? От Байкала мощным потоком шла энергия. Здесь всегда, совершенно автоматически, пропадала боевая ярость, и я даже перестал злиться на надутого Данилу.

— Эх, хорошо тут! — благодушно поделился я с Кошем ощущениями. — Вот правда — хорошо. Даже князя Московского в деревянного голема превращать не хочется.

— В голема? — Кош, не столь строго придерживавшийся в те годы здорового образа жизни, как раз выставил на стол четвёртый вид очень полезной и живительной травно-ягодной настойки и страшно удивился. — Серьёзно, была такая мысль?

— Была… — Я пододвинул поближе к нему свою чарочку. — А чего он выпендривается? Жар-птицу ему подавай! А деревянным шкетом стать слабо?