Мы выскочили к реке, по противоположному берегу которой уже метался чёрный трёхголовый пёс. Харон пытался пристать к дальнему берегу, а Цербер — запрыгнуть в лодку. Перевозчик глухо ругался из-под капюшона.

— Цирк, ядрёна-Матрёна! — охарактеризовал я обстановку и велел: — Кузя, поиском подсвети!

В подземном сумраке след портала над водой пошёл мелкими искорками:

— Карета подана! Выметаемся отсюда!

— Так он же над рекой! Тут саженей двадцать!

— Я открою, Кузьма нас забросит. Понеслась!

ПРО ЖАР-ПТИЦУ

Выпали мы в том же месте, из которого первоначально строили портал — посредине большого, траурно украшенного двора валашского князя. Токомерий — тот прямо на собственное тело упал да в него и провалился — воссоединился, стало быть, душой и плотью. Всё бы ничего, если бы кто-то заботливый не возжёг перед этим погребальный костёр, на котором лежало тело. Облитые маслом дрова горели весело. Горячо, пиштец!

— Вы чё творите⁈ — рявкнул Токомерий и сел, вызвав массовый визг, панику в рядах и несколько обмороков.

А я второпях скастовал такой активный ливень, что двор махом наполнился водой по щиколотку. Из распахнутых ворот на дорогу вольным потоком изливались бурные воды. Валашский князь сердито фыркнул вслед убегающим подданным и вытер лицо, оставив на щеке чёрный сажистый след.

Я вспомнил, что спросить хотел с самого начала:

— Слышь, Токомерий, а почему тебяНегру Вода зовут? Ты ж белый.

Он посмотрел на меня как на маленького:

— А волос-то чёрный!

— Ядрёна-Матрёна, не поспоришь…

Итак, из огромной толпы остались только те четверо воев, которые стояли у гроба. Зато большой обеденный зал княжеского замка, уставленный богатыми столами для поминок, оказался полностью в нашем распоряжении.

— Проходите, гости дорогие! — широким жестом пригласил нас Токомерий. — Угощайтесь! Чем богаты, тем и рады!

Мы разместились за лучшим столом и как следует отпраздновали наше успешное возвращение из царства мёртвых. Вот тогда-то они и дали мне ту страшную клятву. В черновом варианте она звучала примерно так:

— Ты, Дмитрий, конечно и сам маг-ураган, и меч у тебя что надо, но если вдруг настанет жопа — мы одним мигом явимся, чихнуть не успеешь. Прикроем!

А вот насчёт жар-птицы возникли сложности.

— Понимаешь, — Токомерий немного стеснялся и отозвал меня в сторону для секретного разговора, — мать у меня была турчанка. Умела оборачиваться. И мне передалось. Но научила она меня только тому, что умела сама…

— Так ты и есть та жар-птица⁈ — дошло до меня.

Токомерий только кивнул.

— Ядрёна-Матрёна! Ну, накрылся наш план турецкой шляпой! — Я не на шутку озадачился. — Чё делать мне?