А ЗИМА ПРИШЛА СУРОВАЯ

Зима пришла лютая, с метелями и трескучими морозами. Пока не настолько, чтоб птицы на лету падали, но чуяло моё сердце, что к тому всё идёт. И подтвердились эти предчувствия тем, что в один из дней, когда мы с Болеславом отработали очередную полевую сверхнагрузку двумя снеговыми замесами, ко мне в гости пришла бабушка.

— Экие вам Снегурочки помогают, — похвалила она целительницу Юлю с помощницей Стешкой (без Пахомовой внучки моё лечение грозило зайти в полнейший тупик, во всяком случае, сама Стеша была в этом железно уверена).

Все тут же бросились чинно кланяться, а я — обниматься.

— Болеслав, веди женщин домой, я с бабулей побеседую.

— Присядем? — Умила слегка шевельнула пальцами, и навороченная нами снежная гора превратилась в ледяной резно-узорчатый павильон со снеговыми диванами. Мы присели.

— Секунду, — мой манонакопитель был почти пуст, но сейчас, да ещё с усилителями-проводниками, которые мне Горуш сконструировал, я мог уже довольно быстро собирать энергию из окружающего пространства. — Могу я угостить бабулю?

Я начал формировать тонкий вихревой поток, собирая в него кружащиеся в воздухе отдельные снежинки. В самом основании вращающегося вихря материя скручивалась плотнее и превращалась, постепенно формируя прозрачно-голубоватый переливающийся бокал.

— Занятно ты заклинание растягиваешь, — похвалила бабушка.

— А теперь трансформация повыше порядком… — Снежинки потекли в бокал прозрачными розовыми каплями. — Я надеюсь, ты не будешь против хорошего вина?

— Хочешь немножко согреть моё старое сердце? — усмехнулась Умила. — Давай тогда и себе.

Я сотворил себе порцию-дубль, мы легко чокнулись бокалами, над полем пошёл тонкий хрустальный звон.

— Красиво, — оценила бабушка. — Догадываешься, зачем я пришла?

— Предупредить, что зима будет тяжёлой?

— Не только. Тебе кто сказал?

— Горыныч предположил, на основании косвенных данных. Слышали про вулкан.

— Молодец, Тишка, похвали его там от меня.

— Мы предполагали, что придёт год без лета.

— Семь.

— Семь лет⁈

— Ну… До сих пор ведь извергается, мерзавец… — Бабуля покачала бокал, любуясь игрой света в гранях и розовом вине. — Последние годы будут полегче, но первые три — лета не будет, не ждите. Слякоть, залётный снег, заморозки весь июнь и август, хмарь. И я, как ты понимаешь, не очень смогу помочь. Не тот это холод, которым я с лёгкостью управлять могу. Если только наоборот, сильнее заморозить…

— А ведь ты можешь помочь, бабуль. Я об этом думал, сам к тебе лететь хотел, да ты меня опередила.

Умила отпила из бокала и задумчиво поставила его на ледяной столик: