ЦЕНА СВОБОДЫ

Яга лежала, не подавая никаких внешних признаков жизни. Как там говорил этот странный тип, которого австрияки сожгли за несоответствие государственной концепции магического развития? «Вещь в себе», кажется. Фамилия ещё у этого деятеля забавная была. То ли «Оторочка», то ли «Выпушка»… Толку припоминать чужие имена, если она насчёт своего-то сомневается.

Проникающая рассеянная дымка маны продолжала поступать. Гораздо меньше, чем требовалось, но хоть что-то. В манонакопителе не успевало осесть практически ничего. Каждую собранную крупицу Яга направляла на то, чтобы отвоевать у смерти крохотный шажочек. Каждую микродозу. Дважды пройдя в прошлом этот путь, она восстанавливала внутренние структуры, не совершая прежних ошибок. Двигаясь медленно, но не останавливаясь ни на миг.

Этот внутриструктурный процесс был столь незначителен по энергозатратам, что никто из окружающих, кем бы они ни были, не заметил изменений. А они были! Вот уже два дня Яга различала невнятный гул и вибрации, сегодня наконец сложившиеся в слова и различимые звуки.

Ощущения от услышанного напоминали… древний подвал?..

Это было странно. Такое… что-то невыразимо устаревшее. Грубо вырубленные заплесневелые камни, покрытые конденсатом низкие своды, глухо звякающие цепи кандалов. Дичь какая… Неужели действительно кандалы?..

И в этом подвале находилось достаточно много народу. На обстановку они реагировали по-разному. Кто-то злился, кто-то тоскливо вздыхал, кто-то… как будто ждал чего-то?

До Яги дошло, что чувства она считывает даже лучше, чем звуки.

Вот, к примеру, группа очень молодых людей. Держатся вместе, очень настороженны и даже враждебны. К кому? А-а-а… Лязгнули замки на тяжёлых решётках, в камне отдаются шаги десятка людей, вокруг них плывёт облако надменной брезгливости. Именно их и ненавидит сидящая в подвале молодёжь.

Шаги замерли в стороне. Раздался высокомерный женский голос. Весьма немолодой, надо отметить:

— Итак, граф, вы продолжаете упорствовать?

Ответом ей был лишь резкий металлический звук, словно собеседник отвернулся, не желая отвечать.

— Весьма глупо и недальновидно, — слегка растянуто, как это иногда делают пожилые люди, резюмировала пришедшая. — А ведь могли бы…

— Вы тоже могли бы не тратить на нас своё бесценное время! — неожиданно бойко и почти даже весело вклинился в разговор молодой голос. — Мы чётко дали вам понять: мы не предадим своей Родины. Хотя для вас это, должно быть, звучит необычно.

— Я бы попросила вас не вмешиваться в разговор, И-ва-н, — имя было произнесено именно так: чётко и раздельно. — Ваши родственники, такие же дикие медведи, как вы сам, весьма недвусмысленно отказались от установления контактов с нами, тогда как родня господина Шереметьева с большой охотой готова сотрудничать! И если бы молодой граф не упорствовал, он давно последовал бы за господином Андроновым и сейчас был бы уже на дороге к дому…