Однако их отряд… Работал наживкой и приманкой. Когда разведчики их полка натыкались на демонов, перед «сотней» задачу ставили простую: спровоцировать демонов, раздразнить и бежать со всех ног.

Другие отряды в это время располагались в засаде, с заранее заготовленными коллективными техниками — иначе демонов убивать было сложнее.

Только благодаря силе Чоулиня и стихии земли его люди были ещё живы. Вовремя подправленный ландшафт, огромные плиты из камня, возникающие перед преследователями, спасли многим жизнь.

При этом руководство распределяло награду за добычу, исходя из убитых каждым отрядом демонов, с которых добывались чернила. Сотня Чоулиня демонов почти не убивала, поэтому денег и доступа к техникам у них фактически не было.

Справедливости ради, другие солдаты понимали, насколько опасную задачу выполняет их «сотня», и старались помогать кто чем мог — монетами делились, помогали достать что-то необходимое или натаскивали в боях. У них даже присказка появилась — сегодня ты помог «бегунку», а завтра он притащит к тебе демона пожирнее.

Но всё равно, всё происходящее сильно не нравилось Чоулиню, и только благодаря верному Аркусу он до сих пор не кинулся колотить королевского полковника — штабную крысу, разменивающую его людей на ресурсы. Имперский тысячник, который по идее был выше, а по факту нет, был куда более приятным и справедливым мужчиной, но ничего не решал.

Даже более того, часто полковник принимал решения, обратные тем, что говорил тысячник, — просто чтобы позлить его.

Чоулинь шагал к штабной палатке, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Запах гари и крови ещё не выветрился с его одежды, а уши помнили крик умирающих товарищей, не успевших убежать сегодня. Ещё пятеро.

В палатке уже собрались семь сотников, имперский тысячник и — Чоулинь скрипнул зубами — сам «его превосходительство» полковник Эдмунд. Низкорослый, жирный, с опухшим лицом, он восседал на походном стуле, как жаба на троне.

— О, «Бегунок» почтил нас присутствием, — сипло процедил Эдмунд, пытаясь смотреть на Чоулиня сверху вниз. Получалось смешно — сидя, он едва доставал головой до пояса высокого сотника. — Как всегда последний. Опаздывать, твоя вторая натура, да? Первая всем известна — трусливо убегать.

В палатке повисла тягостная тишина. Чоулинь почувствовал, как ярость вновь заполняет его разум, а по спине пробежали мурашки. Его пальцы сами собой сложились в кулак.

— Я пришёл ровно в положенное время, — сквозь зубы произнёс Чоулинь.

— Господин полковник, — поправил Эдмунд, и его двойной подбородок затрясся от возмущения. — Или ты забыл, крестьянская морда, как обращаться к старшим по званию?