В королевской ложе с каменным лицом сидел принц Айрон, а рядом с ним были Линфей, Кларк и Кассиан. Короля не было — видимо, он предпочёл не наблюдать за этим боем.
Рейк не заставил себя долго ждать — появился и принялся крутить вокруг себя копье, красуясь. Трибуны в ответ лишь свистели, но, казалось, Рейка это не волнует.
— Как там твой друг? Ходить уже может? — прокричал он мне, перекрикивая толпу. — Каюсь, моя недоработка.
Объявили начало боя, и я сразу вошел в поток, мгновенно ускоряясь.
Рейк успел выставить в мою сторону копье, но я схватил древко и резко потянул на себя, одновременно нанося Рейку удар другой рукой.
Свой удар я напитал ци из изнаночной системы, и рука Рейка, которой он поставил блок, пострадала — рукав разлетелся в клочья, а кожа лопнула.
Тот что-то зашипел и попытался атаковать, но что мне были его удары после сотен боев с Айрхеном?
Я бил его, валял, пинал, кидал, но техник он до сих пор так и не использовал.
Когда я в очередной раз от него отошел, давая время подняться, замер.
Мой взгляд зацепился за трибуны, и я не мог понять, как такое вообще могло быть.
Справа кричал название атаки Рейк, закинувший в себя пилюлю, но мне было все равно.
Почему мелкая Мико стала такой взрослой? Почему Гу Лун выглядит не таким старым? Какого хрена они вообще оба тут?
Глава 46
Гу Лун помнил тот день с болезненной четкостью. Он нашел свою внучку, обнял, и принялся за нее всерьез, собираясь как можно быстрее довести её до стадии зерна. Время неуклонно уходило, а яд и не думал ослабевать.
Они нашли пещеру в горах, где он устроил ритуальный круг. Мико сидела в центре, готовая к пробуждению. Ее зерно силы уже формировалось, и теперь предстояло главное испытание — принять наследие Феникса.
— Ты уверена, что готова? Может, еще неделю помедитируешь? — спросил он в последний раз, сжимая ее маленькую руку в своей. Конечно, можно сказать, что глупо слушать ребенка в такой ответственный момент, но он понимал, что все зависит от ощущений внучки. Он, скрепя сердце, снимал печать с её родословной, волнуясь за результат. Никогда в жизни ему не было так страшно.
— Не волнуйся, деда. Я же обещала вернуться, — улыбнулась Мико его любимой детской улыбкой.
Потом был огонь. Не обычное пламя, что горит в очаге, а сама суть стихии, рвущаяся наружу из каждого ее органа, каждой поры. Она горела, смеясь и улыбаясь, словно совсем не чувствовала боли. А Гу Лун помнил, как это больно.
Ее кожа почернела и обуглилась, а тело начало разрушаться. Старик раньше и предположить не мог, насколько этот ритуал станет страшным испытанием и для него самого. Какая-то часть его рвалась к внучке в безумном желании остановить эту пытку. И только благодаря нечеловеческим усилиям воли он смог удержать свое тело в неподвижности. И ждать. Обратного пути нет. И этот путь Мико должна пройти до конца.