Тут снова появилась сильная угрожающая аура рядом, на что я устало вздохнул, а Лин Чжэн с озорством мне подмигнул и встал к стене, спрятавшись. Он замаскировал свою силу так, что я совершенно не ощущал его присутствия.

Тем временем, неуклонно приближающаяся аура была гораздо мощнее, чем та, которую источал король.

Выбив дверь ударом ноги, внутрь вошел мужчина, которого мы с Хаггардом как-то видели в таверне. От него исходила такая сила, что меня придавило к кровати, и я не мог пошевелиться.

— Линфей сказала, что ты будешь думать. Время истекло. Ты принял решение? — произнес мужчина, прищурив глаза.

— Я не буду присягать принцу. — Теперь мне было морально легко говорить эти слова, хотя физически рот открывался с трудом из-за давления ауры.

Тяжелое молчание повисло в воздухе. Давление ауры Кассиана сжимало мою грудь, а его глаза наполнились жаждой убийства. Он поднял руку, создавая технику, когда от стены раздался спокойный, знакомый голос:

— Неужели сотня лет в столице империи стерла твою честь, Кассиан?

Лин Чжэн вышел из тени, где стоял, наблюдая. Его аура, та самая, которую я видел лишь однажды, когда он призвал колокол Дао — теперь обволакивала комнату, нейтрализуя давление Кассиана.

Старый воин вздрогнул, узнав голос. Его рука, уже занесенная в мою сторону, медленно опустилась.

— Лин… — голос Кассиана дрогнул. — Я выполняю приказ.

— Приказ? — Лин Чжэн усмехнулся с какой-то горечью. — Мы с тобой дрались плечом к плечу на испытании Врат Тумана, когда этот «принц» еще не родился. И ты теперь его цепной пес?

Кассиан сжал кулаки, но не ответил.

Лин Чжэн шагнул ближе, и его голос стал тише:

— Ты знаешь, что школа нейтральна. Ты знаешь, что Керо — под нашей защитой. И ты все равно вошел сюда, угрожая беззащитному.

Кассиан взглянул на меня, потом снова на Лин Чжэна.

— Он угроза Империи.

— Он ученик. Ученик моей школы, — ответил Лин Чжэн. — И если принцу нужно что-то от него — пусть придет сам, как гость, а не шлет старых воинов, чтобы те теряли последнее достоинство.

Кассиан замер. По его лицу пробежала тень, выдавая внутреннюю боль.

— Ты прав, — наконец выдохнул он. — Проклятые клятвы.

Лин Чжэн покивал с пониманием и даже сочувствием.

— Ты ведь его наставник. Неужели не можешь его вразумить?

Кассиан развеял технику, весь осунулся и словно постарел разом на пару десятков лет.

— Я пытался. Дао знает, как я пытался. Но каждый раз, когда я говорю о чести, он вспоминает Эдегарда, о его предательстве и демонах.

Кассиан развернулся и собрался уходить, когда Лин Чжэн остановил его напоследок.