Отходя от плиты, чувствовал, как на меня смотрят десятки глаз. Кто-то шептался за спиной: «С такими показателями ему вообще нечего делать в турнире…»
Спустя пару часов на всеобщее обозрение был вывешен огромный список, и объявили, что «испытание навыков» будет проходить завтра, тут же.
Я пил чай, который незаметно достал из пространственного кармана, и пробегал глазами список, где был номер места и результат.
1 место — Линфей, 99.99%
2 место — Кларк, 99.23%
…
1719 место — Харлоу, 78.73%
1720 место — Керо, 53.01%
Ну, клык, столько сожрать. Последнее место. Если он после такого не станет круче, посажу на голодный паек.
Я был очень спокоен — то ли еще от колокола с Дао не отошел, то ли чай такой вкусный, что остальное не важно.
На мое плечо легла массивная рука, и раздался такой знакомый, глубокий голос:
— Ну, здарова, малой. Чем горе свое бесталанное запиваешь? Последнее место, это ж надо!
— Чай, будешь? — протянул я здоровяку чашку, из которой тот почти сразу отпил.
— Ого, а почему они все светятся? — прогремел удивленный голос Чоулиня.
Глава 39
— Ого, а почему они все светятся? — прогремел удивленный голос Чоулиня.
— Чай мощный, — засмеялся я и протянул руку, чтобы поздороваться со старым другом.
Тот проигнорировал мой жест и резко меня поднял, стиснув в медвежьих объятиях.
— А ты уже не такой и лысый, — проговорил Чоулинь, наконец поставив меня на землю.
— А ты все такой же здоровый и так же не уважаешь личные границы, — я шутливо стукнул его по плечу. Черт, как же приятно было видеть этого здоровяка.
Чоулинь хмыкнул.
— Ты… — я отстранился и разглядел его лицо. Новые шрамы, и взгляд изменился, как у человека, кто видел много смертей. — Ты выглядишь дерьмово, друг.
Чоулинь хрипло рассмеялся.
— Если бы не продолжение турнира с утра, я бы позвал тебя выпить, — хохотнул Чоулинь, — Мне нужно забыть, как ты выглядишь с волосами. Ужасное зрелище.
— Это называется стиль, деревенщина, — я потянулся к своим волосам с преувеличенной обидой на лице, а затем подмигнул ему, — после этого чая похмелья нет.
Хитро оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, достал из браслета вторую чашку, полную горячего чая. Глаза здоровяка расширились, но комментировать происходящее он не стал.
Чоулинь сидел напротив, его огромные ладони бережно обхватывали крохотную фарфоровую чашку. В его глазах затаилась усталость, которой раньше не было, хоть он и пытался непринужденно улыбаться.
— Знаешь, Керо, — начал он неожиданно серьезным тоном, — этот чертов колокол… Второй удар был самым страшным.
Он задумчиво покрутил чашку в пальцах, а его мысли были где-то далеко.