— Ты мне показался немного безумным и одержимым тогда, на Стене. Хочу надеяться, что ты смог перебороть это и приобрел внутренний контроль…

— Линфей, со времен Стены, поверь, мой внутренний мир стал еще богаче и противоречивей. — Я усмехнулся, но усмешка получилась кривоватой. — Но я учусь большему, чем просто внутренний контроль… балансу, гармонии…

Я не успел договорить, она вдруг звонко рассмеялась: — Керо, Керо… Какой же ты большой стал! — И с этими словами она стремительно приблизилась и обняла меня.

Вскоре она отстранилась и вновь утерла слезу.

— Предлагаю выдвигаться через пару часов. — Я кивнул в сторону дома старейшины: — У меня осталось тут пара незаконченных дел.

Она молча кивнула, наклонилась к мешку. Ее движения были привычно резкими, экономичными. Но я заметил, как ее рука на мгновение дрогнула, беря ручку мешка. Не от тяжести, ведь при её силе он ничего не весил. Нет, её рука дрогнула словно от осознания, что она больше не одна и все это происходит наяву.

— Я ведь тебе не помешаю? — спросила она.

— Конечно, нет. — Я забрал у нее мешок, который запихнул в пространственный карман с некоторым сопротивлением — там находилось что-то с высоким уровнем энергии, и, заметив её взгляд, подмигнул: — Напомни потом, я тебе такой же браслет сделаю…

Войдя в пещеру старейшины, я сразу увидел Кер’Шора. Его древнее лицо, похожее на кору дерева из-за глубоких морщин, было обращено ко входу. Он словно знал, что мы сейчас зайдем.

— Кер’О, — произнес старейшина, его голос, как всегда, был низким и размеренным. Его мудрые, чуть прищуренные глаза скользнули по моему лицу, затем — по Линфей, задержавшись на мгновение на её глазах. Было ощущение, что он весь пропитан глубоким пониманием происходящего и никаких вопросов задавать не собирается.

— Старейшина, — я вежливо склонил голову, ощущая тяжесть прощания. Эти люди дали мне кров, знания, признание. Стали чем-то большим, чем временное убежище. Но пора было идти дальше.

— Дорога зовет, — констатировал Кер’Шор. Словно для него это было так же естественно, как смена времен года. Его взгляд вернулся ко мне. — Гора дала тебе силу. Ты научился слушать ее дыхание. Ты понял, что такое баланс, но истинная мудрость в том, чтобы, когда кончится ветер или гора, не потерять свою суть. Баланс — лишь часть тебя, но не ты сам.

Он протянул руку. В его ладони лежал «Рассекающий ветер», но не обычный. Дерево рукояти было темным, почти черным, испещренным мелкими серебристыми прожилками, как звездное небо. На клинке, обычно простом, были вырезаны тонкие, едва заметные спирали — не руны, но символы — вечного движения и укорененности. Этот клинок не был артефактом, но казался невероятно старым.