В который раз за этот день за моей спиной формировались крылья — а взгляд противника наконец-то утратил насмешливость. Ну-с, потанцуем…

Резкий рывок вперед, одновременный с прямым ударом ногой встретил перед собой барьер, разбившийся вдребезги. Меня омыло теплой волной энергии, и в тот момент я еще не осознал, что впитал энергию барьера пятой стадии, как будто её и не было…

Кассиан отступил на пару шагов, вскинув меч и заняв оборонительную стойку, но это ему не помогло: я был гораздо сильнее и быстрее его, разрушал его техники голыми руками и, кроме того, видел бой на несколько шагов вперед. Шансов у него не было, кроме одного — печать.

Тело еще помнило то душераздирающее мгновенье в печати, когда меня спас Лин Чжэн. В памятном бою сразу после Озера у меня было всего четыре круга на груди, и тогда мне казалось, что боли сильнее просто быть не может. Оказалось, может. Семь — это гораздо, гораздо больше, чем четыре, поскольку каждый последующий круг содержал на порядок больше демонической ци, чем предыдущий. Поэтому каждый раз, когда я видел возникновение фиолетовых техник, я разрывал дистанцию — на всякий случай. Не думаю, что он так легко может создавать эти печати, иначе Кассиан уже все бы ими тут усеял… Но честно, по глупости не хотелось попасть в этот капкан.

Так и шла очередная на сегодня битва — я его нещадно бил, валял, а он шугал меня фиолетовым светом, заставляя отскакивать. Иногда он пытался раствориться в своей маскировке, но стоило нанести пару вытягивающих ци ударов, как все исчезало. На Стене начали собираться люди, привлеченные этим неожиданным шоу, не исключено, что уже делали ставки, но я старался не обращать на это внимания.

Все мое тело словно разрывалось от усталости — начальный адреналин уже стих, и последствия суточной битвы начали всплывать во всей красе. Каждая поглощенная капля ци приносила неприятные ощущения, и я понял, что пора становиться серьезнее.

В очередной раз отлетев от него, неспешным движением извлек из ножен два «рассекающих ветер» и еще три вытянул нитями силы. Поморщившись, один вернул обратно.

Убивать Кассиана я не планировал, поэтому и бился врукопашную — живым пленником он мог оказаться гораздо полезнее, чем мертвым противником. Да и личной неприязни я к нему, как ни странно, не питал. Поначалу.

— Кассиан, прекрати уже сопротивляться, — вернул я ему его же слова. — Сложи оружие, ты обречен.

Он хмуро посмотрел на меня исподлобья, потом перевел взгляд на печать, в которой до сих пор лежал Лин Чжен. К нему печать была гораздо ближе, чем ко мне. Мгновенно осознав, что он хочет сделать, я рванул изо всех сил к печати, но не успевал… И не успел.