— Мико… — задумался я, взвешивая в голове все, что думаю о ней. — С самого первого дня она очень хорошо ко мне относилась. Непонятно почему. К простому ребенку крестьян, шебутному и полуграмотному.

— Да-а-а?.. — протянула Линфей, — по тебе и не скажешь, что родители крестьяне. Слишком лицо у тебя… Породистое.

— Какое есть, — усмехнулся я. — Так вот, первые годы обучения у Гу Луна были крайне сложными. Не знаю, как учат других адептов, но для меня это был ад. А Мико всегда была рядом. Подкармливала меня втихую от деда. Разговоры с ней были отдушиной, светлым лучиком солнца в той жизни. Если бы не они, может и свихнулся бы.

Наверно, я немного покривил душой — может, и не свихнулся бы. Но с такой поддержкой всяко было легче.

— И она тоже изменилась с тех пор, — продолжил я, — раньше, до пробуждения Феникса, она была ребенком, на пару лет младше меня. Но и после резкого взросления она осталась все тем же бушующим ураганом эмоций, не дающим окружающим заскучать.

— Так говоришь, как будто между вами совсем не пара лет разницы, а все двадцать, — усмехнулась Линфей. — Да и, если представить, что в момент нашей встречи тебе было пятнадцать… Слишком уж ты взрослый и спокойный был даже тогда. А уж теперь…Ты слишком часто заставляешь меня забыть, что я старше тебя…. — Она пыталась шутить, но в ее голосе был явный вопрос и… что-то еще? или мне показалось?…

— Три года у Гу Луна кого угодно заставят повзрослеть, — в свою очередь отшутился я. — А сражения и Озеро довершили дело.

— Она смотрит на тебя влюбленными глазами, — констатировала Линфей, возвращаясь к моей фразе. — Вот и причина ее доброты. Очевидно же.

— Да брось, — отмахнулся я. — Мы друзья детства. Да и время сейчас такое… Не до любви. Не хочется строить что-то… хрупкое, в мире, который в любой момент может рухнуть в пропасть.

— Понимаю, — кивнула она, но в ее взгляде была тень сожаления. — Но если мы вдруг все погибнем, то лучше хоть немного пожить счастливым. Хотя бы знать, что оно было.

— Отставить пораженческие мысли! — скомандовал я с напускной строгостью. — Сначала надо сделать дело — спасти этот чертов мир. А потом уж гулять смело. Если же начать гулять раньше… руки могут опуститься в ненужный момент. Отвлечешься.

— Ты прав, — прошептала она, и что-то неуловимо грустное промелькнуло в ее глазах. — Ты чертовски прав.

Мы еще немного помолчали, наблюдая, как угли костра понемногу гаснут. Тишина была комфортной, не требующей слов.

Внезапно с края света, со стороны лагеря, донеслись голоса.

— … а я тебе говорю, он где-то тут! Чует мое сердце! Костер вижу! — гремел бас Чоулиня.