— Ничего интересного. Я набираю людей и потом поступаю в его распоряжение. Если я правильно понимаю, то уже существует договор между ним и кем-то из болгарской власти.

— А что вам обещано?

— Мне? — Минус улыбнулся. — Ничего.

— Зачем же тогда вам это нужно?

— Вы ведь сами говорили, что можно оружие испытать у союзников. Вот я и решил так поступить.

— И только⁈ — Пётр Аркадьевич в удивлении поднял брови.

— Да, — Серёга усмехнулся. — Я не знаю, как быть. Ведь от меня ничего не зависит. Пока наши раскачаются, война придёт сюда. Может, если удастся убедительно проявить наше подразделение, то хоть что-то перейдёт в армию быстрее. Я, наверное, неправильно поступил. Надо было взять кредит на создание оружейного завода, занести денег Сухомлинову, и тогда бы вмиг всё принималось. Без проволочек. А так…

— Это процесс не быстрый, — ответил Столыпин. — Но он движется, хоть вы и не знаете о принимающихся решениях. Луганский патронный завод будет расширен. Закупается оборудование. Его Императорское Величество распорядился принять на вооружение новый боеприпас. Ваш пистолет-пулемет очень понравился Государю. Сестрорецкий завод наращивает выпуск.

— Я не ожидал. Удачно вы передали подарок.

— Да, — усмехнулся Пётр Аркадьевич. — А вы чуть всё не испортили, подговорив Александра Ивановича. То, что предлагает Гучков, не находит одобрения у Императора.

— Я не знал.

— Это ясно.

Столыпин изобразил недовольство, хоть глубоко в душе, был рад тому, что его прения с Гучковым замялись сами собой. Конфликт, разгоревшийся из-за принятия закона о западных земствах, в обход Государственной думы, неожиданно погас. Александр Иванович приложил все усилия для воплощения в жизнь идеи о ЧВК, и Столыпин на этот раз не стал ему препятствовать, чем окончательно примирился с Гучковым. Александр Иванович хорошо осознавал, что без поддержки председателя совета министров, Государь бы нипочём не согласился. Справедливо полагая, что вооружённый отряд непонятного подчинения, может быть использован против власти самого Императора. Лишь доверие, питаемое к Столыпину, позволило состояться данному проекту, и то урезанному по штату напополам.

Пётр Аркадьевич помолчал немного и снова заговорил:

— Сухомлинов будет рад, если ваши начинания потерпят неудачу. Не удивлюсь, когда ваш отряд направят в самое худшее место, чтобы гарантированно избавиться от него. Александр Иванович, я полагаю, заручился поддержкой Радко Дмитриева, с которым хорошо знаком. Скорее всего, ваш полк будет придан к его частям. Но это только моё предположение.