— Пожалуй, что нужно, — Пётр Аркадьевич заинтересовался. — Но быстро принять на вооружение не очень лёгкая задача. Только Государь Император может значительно ускорить процесс. Это ведь действительно ваше изобретение?
— Да, моё.
— Загвоздка выходит. Государю образец преподнести нетрудно, но вот как дальше быть? Ведь поинтересуется он, кто таков изобретатель, и что говорить?
— Кого-то другого выдать за изобретателя, — Минус пожал плечами. — Не знаю.
— Я подумаю, — Столыпин наклонил голову. — А вы чем занимаетесь? Быть может, у вас ещё проекты какие-то имеются?
— Нет, — спокойно ответил Серёга. — Только миномёт. Но он уже в Михайловской академии. Если не забросят, то может и примут на вооружение. Опытные стрельбы, говорят, уже были.
— Были, — Пётр Аркадьевич изумлённо поднял брови. — Наслышан я. Прения в ГАУ нешуточные. Его Высочество Николай Николаевич срочно затребовал ваш миномёт для конной артиллерии. А бюджет сверстан. Но он настоял и пришлось изыскать средства. Производство налаживается в столице.
— Это хорошо, — Минус свернул на Заставскую. — Главное, сделать массово. Мины и пороха тоже. В случае войны выручит серьёзно. Вещь недорогая, но эффективная.
— Вот и Николай Николаевич так же мыслит. У нас с ним политические взгляды разнятся, но касаемо военных действий он компетентен, этого не отнять. Стало быть действительно полезное изобретение. А ведь заминка вышла с награждением. Изобретателя отыскать не смогли.
— Я неверный адрес оставил, — неохотно ответил Серёга. — Мне награды были неинтересны. Главное, чтобы оружие приняли.
Столыпин удивлённо покачал головой, но ничего не сказал. Наконец показался семьдесят восьмой номер и Минус остановил «бенц», заглушив мотор.
Глава 11 * * *
К Серёгиной радости, Анечка догадалась отпереть двери комнат заранее, и Петра Аркадьевича встретили две чинно сидящие на диване девушки. При виде отца, Лена бросилась к нему на шею, рыдая, чем напрочь испортила и без того не радужное настроение министра. Он нахмурился, искоса глядя на Минуса так, что у Серёги возникли сомнения в том, что Столыпин всё же сдержит слово.
Пётр Аркадьевич что-то успокаивающе прошептал дочери на ухо, но Лена не унималась. Столыпин встретился взглядом с Аннет, к великому облегчению Минуса, сменившую свою ночную рубашку на изящное тёмно-синее платье. Министр негромко произнёс, обращаясь к француженке:
— Как с вами обращались?
— Достойно, ваше превосходительство, — ответила она с невозмутимым видом. — К нам относились с подобающим уважением. За исключением невозможности покинуть дом, не причинили ни малейших неудобств. У меня нет претензий к этим людям, — Аннет обвела взглядом присутствующих. — Я прошу вас отнестись снисходительно к случившемуся.