Реми прыснула от смеха. На глазах выступили слёзы и она утерла их платочком.

— Спасибо, что не стала жаловаться, — Минус проговорил серьёзно. — Мне приятно, что ты так поступила.

— А ты меня не обижал! — Аннет тряхнула рыжими кудрями, задрав нос. — Девушки издевались надо мной, а ты — нет! Ты хорошо ко мне относился. А досталось бы тебе, если бы я стала говорить.

«Бенц» свернул на Измайловский проспект, пересёк мост. Проезжая мимо Ново-Александровского рынка, Серёга остановился у цветочной лавки. Он купил громадный букет красных роз и вручил их оторопевшей Реми.

— Извини, что так вышло, — Минус печально улыбнулся. — Мир? — и он протянул руку.

— А мы с тобой не ссорились! — Аннет пожала протянутую ладонь. — Ты знаешь, куда меня везти?

— На Садовую. Ты же говорила.

— Я забыла, — Реми кивнула головой. — Я покажу, куда именно, — она зарылась лицом в цветы, вдыхая аромат, и засмеялась.

— Что смешного? — Минус улыбнулся. — Может, расскажешь?

— Расскажу! — она сверкнула глазами. — Это самый красивый букет, который мне дарили. Я представила лица твоих подруг, если бы они его видели!

Минус покачал головой, усмехнувшись. Реми проговорила тихонько:

— Благодарю за цветы! Я их очень люблю. Теперь я совсем не сержусь.

Серёга довёз её к четырёхэтажному зданию, с украшенным лепниной фасадом. У одного из подъездов он остановился и Аннет, оглядевшись вокруг, вдруг поцеловала его в щёку.

— До свидания, — произнесла она, улыбаясь. — Я не обижаюсь.

— Спасибо. Всего тебе хорошего!

— Тебе тоже!

Минус подмигнул и тронул «бенц» с места. Он не ожидал, что Реми так поступит. Серёга подумал о том, что дочь Петра Аркадьевича с удовольствием бы отправила его на виселицу только за то, что просидела в комнате пару дней. В этом Минус был уверен. А смешная рыжая француженка оказалась хорошим человеком. Минус на мгновение обернулся. Маленькая фигурка Реми смотрела вслед автомобилю. Серёга вскинул руку в прощальном жесте.

«Бенц» свернул на Забалканский, в сторону Обуховского моста. Реми прижала к себе огромный букет и поправив сумочку, зашагала к двери. Она ещё раз вдохнула аромат роз и улыбнулась.

* * *

— Ты, Алексей, не горячись, — фон Коттен закурил папиросу. — На кой чёрт нам этот парень понадобился? Сам посуди, у него за душою уже мертвецов хватает, так это ещё только те, про которых известно. А вдруг кто разберётся в его прошлом? Что тогда? Ведь на нас пятно такое ляжет, что нипочём не отмоешься! Всё охранное отделение с грязью смешают!

Титов холодно усмехнулся:

— А мы для чего? Это кто ещё затеет у нас под носом рыться в биографии сотрудников? Укоротим руки, если будет нужно! — серые глаза блеснули. — В моем прошлом тоже всякого хватает. Киевские треволнения уладим. Ведь ничего особенного. Я на соратников покойного Бронштейна с чистой совестью все убийства оформлю, даже те, которых ещё не было. Этой революционной мрази на виселице самое место. Там ведь только копнуть поглубже и вмиг на заказчиков террора ниточки раскрутим! Не успокоятся ведь, пока Петр Аркадьевич живой. Снова организуют покушение. А нам расследование вести. Уж тогда и снимут обоих, что не углядели. Лучше загодя от террористов избавиться.