Либа словно и не расслышала. Лицо изувеченного парня никак не выходило у нее из памяти. Она ухватила корреспондента под руку и зашагала рядом с ним. Ей было дурно. Всё тело била дрожь.
Глава 31 * * *
С самого рассвета арта лупила по холмам. Болгары затеяли с ней дуэль, но снарядов для надёжного подавления не хватало. Турки атаковали снова и снова. Миномёты давно замолчали, израсходовав БК. Отступать без приказа Минус не собирался, но тщательно обдумывал отход. Допустить попадание миномётов в руки противника было нельзя. Пистолетами- пулемётами владели только штурмовики. Патроны к ним подходили к концу, и штурмовики пока палили из трофейных карабинов. Оставшаяся лёгкая пушка была уничтожена вражеским огнём вместе с расчётом.
Серёга не мог знать, что ещё ночью, пройдя маршем сорок километров, 9-я дивизия первой армии, разбила второй турецкий корпус и заняла Люле-Бургас. Левый фланг турок был смят, и правый фланг наступал только потому, что не имел ни телефонной, ни телеграфной связи с центром и левым флангом.
4-я дивизия медленно продавливала турецкий центр, и только на 5-ю дивизию обрушивался удар за ударом главных сил. Наконец в пятую подвезли снаряды и артиллерия активно заговорила, заставив замолчать турецкие батареи. Очередной обоз подтянулся к Испытательному полку. Прибыли патроны и уже бесполезные снаряды для уничтоженного орудия. Немногим позже, к вечеру, из 1-го батальона притащили пару оставшихся пушек.
Первому батальону сегодня не повезло. Комбат был убит ещё утром. Двое ротных тяжело ранены. Под Кондратьевым убило коня, но полковник остался жив, хоть и повредил ногу. Из штаба дивизии требовали держаться до конца, обещая к утру свежие части, которые торопливо выгружались под Лозенградом.
Уже в сумерках возвратились полковые санитарные линейки и приданные воловьи повозки. К этому времени бой затих, и только изредка раздавались артиллерийские выстрелы. Либин конь, тряся головой, не имел желания лезть в ледяную воду, и девушка едва заставила его пересечь брод. Барщевский проследовал за ней, то уговаривая, то стегая упрямого мерина.
Андронов, Пётр Филиппович, полковой врач, умаялся совсем. За сегодняшний день он множество раз проклял свою глупую голову. Близкие прилёты снарядов заставляли сердце вздрагивать. Пётр Филиппович клятвенно пообещал себе, что если Бог поможет ему остаться живым, то никаким жалованием не соблазнить его вновь участвовать в войне. И когда сумасшедшие корреспонденты явились к нему в поисках сенсаций, Андронов с большим удовольствием отправил их прямиком на КП второго батальона. Пусть морочат голову комбату. Этот мальчишка небось будет только рад.