Тяжелораненые по двое лежали на телегах, с выражением муки на бледных и напряжённых лицах. Те, кто были ранены легче, медленно брели следом. Они представляли собой мрачную картину разгрома, как представилось Либе. Из Испытательного полка не было никого. Шёл густой поток раненых из 5-го полка, перемежаемый немногими из второго. Не потому, что их было меньше, просто во втором полку почти не осталось обозов.

Наконец, к обеду, появились первые русские, но из первого батальона. Они не знали, что происходит на соседнем участке. Рослый рыжебородый человек, с наспех перевязанной грудью, сиплым шёпотом поведал о том, что комбат его батальона погиб. Говорят, что убили и комполка. Но он не знает точно. Что со вторым батальоном неизвестно.

Либа увязалась сопровождать раненых в госпиталь, имея цель отправиться в полк на санитарных телегах, когда они примутся возвращаться. Хмурый болгарин, погонщик, глядя на её непонятную перевязь с буквами, не решился протестовать, и Либа зашагала рядом с повозкой.

В госпитале был хаос. Операции вели прямо во дворе, на грубых деревянных столах. Стерильностью тут и не пахло. Несколько врачей, шатающихся от бессонницы, пытались разобраться с огромным потоком раненых, многие из которых лежали посреди двора на одеялах и матрасах. У некоторых не было ног или рук, но при взгляде на одного из солдат, Либа зажала рот рукой. Его нос был начисто отрезан, глаза выколоты, уши криво отсечены. Парень только хрипел в бреду. Либа шарахнулась в сторону, не в силах глядеть на него.

— Нечего тут расхаживать, чай не место! — раздался сзади громкий женский голос.

Обернувшись, Либа увидела низенькую полную женщину, лет пятидесяти, в запачканном кровью белом халате. Она с неодобрением уставилась на пришедшую.

— Извините, — пробормотала Либа, бледная, как мел. — Я не хотела мешать. Но что случилось с ним?

— Турки, — нехотя выдохнула женщина. — Он попал в плен. Вот они и отпустили его такого… Нечего тебе тут делать, девонька, — добавила она уже спокойно. — В обморок того и гляди хлопнешься.

— Да, — Либа кивнула. — Извините, — и пулей вылетела наружу.

Возле госпиталя она едва не врезалась в Барщевского.

— Вот ты где! — проговорил он. — Часовые сказали, что за повозкой пошла. Тебя на минуту нельзя оставлять! Раненых привезли, из второго.

— Где? — Либа встрепенулась.

— Внутри двора уже. Сейчас сгрузят и обратно поедут. Ты думаешь, что нам туда нужно? Там ведь бой идёт не первый день!

— Нужно, — кивнула Либа. — Мне очень нужно.

— Хорошо, — Барщевский тяжело вздохнул. — Тогда поедем. Я с ополченцами договорился. Они пропустят.