— Я думала, из вежливости, — она пожала плечами. — Всё равно ты их через слово понимаешь, а то и через два.

— Нет, не из вежливости. Тем более, они ведь сами к машине бегут, ещё и еду тащат, отчего не поговорить. А в Страндже от жителей вообще не отвяжешься…

— Скорее от жительниц, — Либа фыркнула. — Прямо на шею вешаются! По-русски ни черта не понимают, только зубами сверкают и хохочут без умолку. А ты ещё мне врал, что женщин на войне нет! Да сколько угодно!

— Это только в Страндже, — ответил Серёга. — Потому как гречанки и вдов среди них много. Вот они и не очень стесняются.

— Не очень стесняются? — она расхохоталась. — Да им волю дай, за руку прям до постели доведут! И как можно общаться с мужчиной, почти не понимая, что он говорит?

— Легко, — Минус улыбнулся. — Для этого слова не очень нужны. И без них всё понятно.

— Да… — Либа сверкнула глазами. — Хорошо, что я приехала! А то ты бы пропадал сейчас у этих добрых женщин! Вместе с Барщевским! Я думала, что он более разборчив в связях! Не ожидала…

— Так он и разборчив, — Серёга удивился. — Ведь Семён только с одной встречается. Кстати, красивая женщина. А имя какое! Афродисия…

— Только с одной! Достижение! А что, по-твоему с десятью надо?

— Не будь врединой, — Минус толкнул её легонько. — Всё ты понимаешь. Чего Семёна осуждать? Он человек холостой.

— Того, — буркнула Либа. — Семён всё равно уедет. А ей каково будет? Если он и вправду понравился? А если ребёнок? Он в Киев умотает, а ей нянчить! Будет потом бегать по горам маленький Семён и хлопать папиными ресницами… — она скорчила рожу, изображая корреспондента, — Тут не один такой останется… Вашими стараниями…

— Не моими! — Серёга усмехнулся. — У меня алиби. Ты всё время со мной.

— Вот-вот, — она прищурилась. — А так бы десяток белобрысых малышей оставил после себя!

Минус засмеялся, качая головой.

— Я спросить хотела, — Либа вдруг задумалась. — Почему, когда мы в городок приезжаем, то Барщевскому больше кланяются, чем тебе? Ведь ты командир полка!

— Полка! Ага, название одно. Батальон недобитый… А Барщевского потому уважают, что принимают за главного. Ну, те, кто нас не знает. Ведь у него сумка, как у заправского офицера, да ещё и повязка твоя. И морду Семён важную строит. Вот и думают, что он главный.

— Это да… — Либа изобразила журналиста, надув щёки. — Умеет он казаться важнее, чем есть. А что, Сеня, — внезапно добавила она. — Мы когда наступать пойдём?

— Мы⁈ — Минус фыркнул. — Ты обалдела? Вот тут ты будешь, — он указал пальцем в сторону командирского блиндажа. — И нигде больше! Ты чего удумала? Форты и редуты брать? А то без тебя некому! Не дури!