В трубке раздался щелчок и гудки. Столыпин ошарашенно уставился за аппарат. Он совершенно не понимал, в чём виноват перед этой женщиной. Какой Семён? Какие письма? Пётр Аркадьевич с сомнением скривился. Возможно, она просто сумасшедшая… Но если нет… Столыпин повернул голову и увидел жену, застывшую за его спиной.

— Лену нашли? — спросила она дрожащим голосом.

— Нет. Скажи, а Олечек у себя?

— Да, — Ольга Борисовна кивнула. — С ней всё хорошо. А что?

— Поговорить с ней нужно. Скажи, Оля, она не отдавала тебе письмо для меня?

— Нет, — жена помотала головой. — А должна была?

— Не знаю, — ответил Столыпин. — Пойдём к ней и всё обсудим. Мне звонили сейчас… Но я не знаю, насколько можно верить сказанному…

* * *

Михеев Клим Александрович, поручик отдельного корпуса жандармов, решительно устал караулить задержанного. Обещанной Ричардом Юльевичем смены не наблюдалось и близко. Клим уже прочитал протокол допроса несколько раз подряд, изнывая от бездействия. Задержанный спал, привязанный к стулу, склонив голову на грудь.

В доме не было никаких продуктов и даже водопровода. Михеева тянуло плюнуть на всё и пойти поужинать в трактир неподалёку. Чем дольше он ожидал, тем сильнее портилось настроение. Неужели Пиранг и думать забыл о нём? Странно… Обычно, Ричард Юльевич — образец дотошной пунктуальности. Клим помялся немного, но всё же решил пройтись. Замок на двери надёжный. Парень крепко связан. Да и вымотался изрядно от допроса. Куда он денется?

Михеев решился. Он тщательно запер двери и калитку. В пяти минутах ходьбы находилась чайная с вывеской «Осетръ». За стеклами витрин виднелась пыльная пальма в кадке. Клим вошёл внутрь. В помещении было тепло и уютно. Поручик устроился неподалёку от стойки, заказав пироги с мясом. Он принялся за еду, но из головы не шёл приказ, и выругавшись себе под нос, Михеев всё же засобирался обратно. Клим торопливо допил чай и заказав два пирога с собой, расплатившись, вышел на улицу.

У явочного дома не оказалось людей. Да, очевидно Пиранг просто запамятовал… Михеев едва не поддался соблазну проверить задержанного и поехать ночевать домой. Мысль о том, что придётся просидеть до утра на стуле, ему совсем не нравилась.

В его отсутствие задержанный очевидно пришёл в себя. Парень лежал посередине комнаты, упав в бесплодной попытке освободиться.

— Сбежать надумал! — хмыкнул поручик, — Вот и лежи теперь, скотина! Не стану я тебя поднимать!

— Какой, нах, сбежать! — проговорил Серёга, осторожно шевеля разбитыми губами. — В уборную мне нужно. Тебя же не дозовешься!