— А чего тебе такие жалобы передают? — Минус удивился. — Пусть старшие командиры сами разбираются. Ты ведь шпионов ловить должен, а не пьяниц вразумлять.

— Ха! — Титов усмехнулся. — Мы профилактикой вербовки заниматься должны. То есть обращать внимание на тех офицеров, которые ведут пагубный образ жизни. Живут не по средствам, пьют, развратничают… Считается, будто неприятелю таких и подавай. Да на кой чёрт ему эта пьянь⁈ — Алексей фыркнул. — Они собственные письма теряют! Один казёнными бумагами камин топит, чтобы зря не отвечать на запросы. Второй карты у блядей оставил и адъютанта за ними послал. Третий в Купеческом саду мочился при дамах с балкона! Чёрт-те что такое! Распустились они… — подполковник нахмурился. — Без Михаила Ивановича.

— Кто это?

— Драгомиров. Вот такой человек был! — Титов поднял вверх большой палец правой руки. — А сейчас… Бардак! — он сжал кулак. — Дурью маются, бездельники. Видимость одна, что всё под контролем. Сухомлинов поводья тогда отпустил, теперь попробуй справиться!

— А ты раньше здесь служил?

— Нет. Бывал частенько. В пятом году удачно прибыл. Как раз на мятеж угодил.

— Расскажи.

— Да особо нечего. В штабе округа был, потом к Коле решил заглянуть. Командовал он тогда Миргородским пехотным. Стоим на улице, лясы точим, тут по тревоге поднимают. От железнодорожной станции в город бунтовщики направились. Хотели они пулемёты захватить, да только не было оружия в эшелоне. Мы наперерез, чтобы на улицы не пропустить. У Еврейского кладбища залегли. Толпа навстречу. Приличная, прямо скажу. Батальона три, а то и четыре, да ещё штатские…– Титов покачал головой. — Я Коле говорю, что класть их надо и без разговоров, а то сомнут. Он согласился. Они за винтовки. Ну мы огнём и встретили… Хорошо постреляли. Среди наших ни одного раненого. Среди бунтующих больше сотни. Покойников около двадцати. В общем, когда казаки прибыли, всё закончилось. Только лови. Они уже как мыши разбежались. Вот с того времени, я Сухомлинова не уважаю. Тянул он. Не знал, чью сторону взять. Чуть Колю не под суд. После, правда, даже представление к ордену в Петербург отправил. Наградили Колю. Но Сухомлинов с такой же лёгкостью его бы и под суд отдал. Если бы «либералы» власть ухватили.

— Да уж, — Серёга вздохнул. — Хорошо, что не ухватили.

— Чудом, — подполковник нахмурился. — На энтузиазме отдельных командиров вытянули. Власть только сиськи мяла. Не стреляйте в народ… Какой народ⁈ — глаза Титова сверкнули. — Вот та чернь, что полгорода разнесла? Да плевать я на них хотел! Будто не понимают, чем закончится! Я тогда столкнулся на вечере с одним! Профессор, глава Государственного банка, громадный дом на Липках, в три этажа, а он, собака, либеральничает! Дескать, права гражданина… Я ему и говорю, вот явится к тебе не та шайка, которой пожертвования делаешь, а другая, либо вообще дезертиры. Дом ограбят и сожгут, внучек твоих отымеют во все щели, а тебе, дураку старому, башку проломят, если заступишься. С тех пор меня здесь не звали в приличное общество.