Осмелев, я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею, заглядываю в его глаза и поглаживаю его волосы на затылке. Мне нравится, как он на меня смотрит, заглядывая в душу и одновременно раздевая, пожирая взглядом. Наклонившись, Тамерлан раскрывает мои губы своими, толкается в них языком и сплетается с моим.
Он вбирает в себя мои тихие вздохи, обнимает крепко, но бережно, словно боясь сломать. Но он не сломает то, что сам починил во мне своей любовью и заботой.
— Мы продолжим вечером? — оторвавшись, шепчет он.
— Конечно. Я буду тебя ждать.
После его ухода разбираю чемодан, расставляю в ванной туалетные принадлежности, убираю одежду на плечики в большом шкафу в спальне, где уже висят его рубашки, пиджак в чехле, брюки и джинсы. Касаюсь их пальцами, затем, не в силах удержаться, снимаю белую рубашку и подношу к лицу.
Его запах. Тот самый — холодный, древесно-пряный, с горчинкой. Я вдыхаю глубоко, закрывая глаза, и внутри разливается тепло, от которого хочется улыбаться.
Как я могла столько лет жить без этого? Как я могла не знать, что такая любовь бывает?
Осторожно вешаю рубашку обратно, разглаживаю плечики. И все равно касаюсь ее еще раз, словно прощаясь.
Принимаю душ, переодеваюсь после дороги, наношу легкий макияж, но волосы оставляю распущенными. Выхожу из отеля, и осенний стамбульский воздух окутывает меня.
Я иду вдоль Босфора. Вода переливается на солнце, чайки кричат над головой, пахнет морем и кофе, который варят где-то поблизости. Мимо проходят люди, и никто не знает меня здесь. Я просто женщина в платье и легком плаще, которая гуляет по набережной, смакуя это ощущение свободы, что пьянит сильнее любого вина.
Зайдя в маленькую кофейню, заказываю кофе по-турецки и сажусь за столик на улице. Медленно попивая его из стеклянной чашечки, смотрю на воду, на корабли, на мечеть вдалеке. Внутри так легко и хорошо, будто я сбросила груз, который носила годами.
На этой волне хочется поделиться своим счастьем с самым близким человеком, но рассказать я могу не все. Достав телефон из сумочки, набираю маму.
— Кайфуешь? — несмотря на разницу во времени, голос у нее бодрый.
— Да, мам. Устроилась в отеле. Сейчас сижу на набережной, пью кофе. Так вкусно, ты бы знала.
— Надо было мне с тобой улететь, — усмехается она.
— Завтра поеду на выставку. Спасибо, что взяла Аишу к себе.
— Я потащу ее сегодня в филармонию, буду приобщать к прекрасному.
— Удачи, — смеюсь я.
— Работай спокойно, но отдыхать не забывай, — советует она.
— Обязательно, мам, — отвечаю я. — Я тебя люблю.
— И я тебя.
Отключив телефон, убираю его в сумку. Понимаю, что соврала маме и дочке, потому что никакой выставки и в помине нет. Но есть впереди три счастливых дня, которые изменят все. И я ни о чем не жалею.