Звонок Тамерлана застает меня во время прогулки. Он говорит, что уже закончил и едет в отель. Я озираюсь, чтобы найти, за что зацепиться, и говорю ему название рыбного ресторанчика, напротив которого я стою. Он повторяет слова по-турецки для водителя и говорит, что будет через двадцать минут.
Мне есть чем себя занять: я просто медитирую на воду и любуюсь солнцем, которое медленно клонится к закату. Я была в Стамбуле два раза, но сейчас он открывается для меня по-другому.
Снова звонит Тамерлан, и по его просьбе обернуться я понимаю, что он уже здесь.
Поворачиваюсь к нему и вижу его вдалеке. Он идет, прижимая к уху телефон. Спешу к нему навстречу, пока он говорит в трубку:
— Не беги, я сам к тебе приду.
Но разве меня кто-то удержит? Он прибавляет скорость, я тоже. Мы встречаемся в одной точке, и я сразу врезаюсь в его крепкую грудь.
Мой дорогой человек. Как давно я тебя знала, но как долго я тебя искала.
Глава 56
Кабина лифта медленно поднимается на четвертый этаж. Моя голова лежит на плече Тамерлана, его рука крепко, но бережно держит меня под локоть. Тепло его тела проникает сквозь ткань одежды, успокаивая и одновременно разжигая огонь внутри, особенно когда он нежно целует меня в лоб.
— Устала, — не спрашивает, а говорит очевидное. — Надо было тебе все-таки после полета отдохнуть.
— Все хорошо, я рада, что мы погуляли. День был длинный и насыщенный, но это того стоило.
Я скольжу ладонью по его сильной руке до запястья, и наши пальцы соединяются внизу, переплетаясь плотно в замок. Большим пальцем Тамерлан ласково поглаживает мою кожу, а затем подносит пальцы к губам и целует их.
Как же права была Лааль. Как точно она говорила о мужчинах в любви. Я это чувствую, я проживаю это снова и снова, а сейчас даже ярче, чем обычно, потому что мы, наконец, не прячемся.
Двери лифта открываются с тихим звоном. Мы выходим в коридор, и Тамерлан ведет меня за руку к номеру. В коридоре тихо, только приглушенный свет ламп и мягкий ковер под ногами. Сердце трепещет в ожидании, как ласточка, что рвется на свободу. Когда дверь за нами закрывается, мир снаружи перестает существовать для нас двоих. За панорамными окнами колышутся темные воды Босфора, освещенные серебристой луной и желтым светом фонарей.
Тамерлан поворачивается ко мне, обхватывает мое лицо ладонями и заглядывает в глаза в золотистой полутьме.
— Жанель... Милая моя Жанель.
К себе прижимает, мажет губами по виску, зарывшись в волосы. Я и не знала, что он может быть таким ласковым и осторожным. Так любить, так гореть рядом со мной. И сейчас, держа меня в руках, я понимаю, что он хочет этим сказать. Он спрашивает моего согласия на близость. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его.