— Моя внучка никогда не назовёт тебя отцом. Даже не надейся.
Я киваю спокойно и твёрдо.
— Я этого не жду и не собираюсь занимать место Анвара в жизни Аиши. Я просто хочу быть с Жанель.
Брат всё ещё горит, его безумные глаза налились кровью, а руки трясутся от гнева. Он понимает, что разговор бессмысленный и я не собираюсь отступать.
— Мы поговорим, когда ты успокоишься, — решаю первым поставить точку на сегодня. — Ты должен понять, что я не буду жить в тех рамках, которые навязывает мне общество, ты или кто-то еще. Если я полюбил её, пусть она и твоя бывшая невестка, то я буду с ней.
Развернувшись, иду к двери. За спиной слышу тяжёлое дыхание брата.
— Тамерлан…
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
— Я всегда думал, что, если весь мир отвернётся от меня, ты останешься рядом. А теперь я смотрю на тебя и не узнаю, — говорит он уже тише, успокоившись. Но именно эти слова ранят сильнее всего.
— Позвони, когда остынешь, — прошу его на прощание.
Выйдя из кабинета, прикрываю за собой тяжёлую дверь. Секретарша боится поднять на меня взгляд и делает вид, что усердно печатает.
Всё, что надо, я сказал и не жалею ни о едином слове.
Я люблю своего брата, безгранично им восхищаюсь и никогда не предам. Он знает о моей ему преданности, знает, что ради него и с ним я пойду и в огонь, и в воду. И я действительно закрывал глаза на его поступки в прошлом, от которых страдала Батима. Когда-нибудь мне прилетит за это бумеранг. А может, уже прилетел.
Пусть Касым злится, кипит, говорит, что хочет. Я не отступлю, даже если придётся идти против всей семьи. Потому что впервые за долгие годы я выбрал не долг, а любовь. И эта любовь стоит того.
Глава 61
Я ждала этого момента весь день. Мама обещала приехать вечером, Аиша была в школе и вернулась только полчаса назад. Что я делала весь день? Да вроде бы занималась привычными вещами, но то и дело вспоминала Стамбул, думала о Тамерлане, закрывала глаза и пыталась воссоздать в памяти наши ночи и дни. Короткие и длинные одновременно. Как это было прекрасно.
Ещё до мамы поговорила с Лааль, рассказала ей о том, что счастлива. Она, конечно, поддержала и выпрашивала подробности. Смешная такая. Я сказала ей, что сама себя не узнаю. Не думала, что секс когда-то будет для меня таким волшебным и желанным, на что она ответила:
— Если скрипка скрипит, дело не всегда в самой скрипке, а в скрипаче.
Мы посмеялись, но я всё равно чувствовала тяжесть на душе, потому что вместе со счастьем приходит необходимость быть честной с теми, кого я люблю больше всего.
Я решаюсь на разговор во время ужина. Мы сидим за столом на кухне. Осенний вечер шумит за окном, от чая в керамических кружках идёт приятный аромат и пар, Аиша рассказывает про сердечную драму подруги, но я уже не улавливаю сути, хотя мама даже задаёт наводящие вопросы.