— Анвар? — услышав её голос, выхожу из ступора, но не отвечаю, а переступаю порог.
Ясмина отступает назад, пропуская меня. В мыслях вдруг мелькает: «Если не можешь бороться со своей тёмной стороной, просто перейди на неё и властвуй».
Глава 22
Несколько месяцев спустя
Тамерлан
Касым попал в больницу с инфарктом три недели назад. То ли события последних месяцев так на нём сказались, то ли всё дело в наследственности, ведь наш отец (а точнее, его отец и мой дед) умер от инфаркта. Просто вышел на крыльцо утром, схватился за перила лестницы и упал. Мгновенная смерть. Как сказали на похоронах аксакалы - самая лёгкая.
Касыму стало плохо в кабинете. Он деловито велел секретарю позвать меня и вызвать скорую. Увидев его - бледного, с искривлённым от боли лицом, - я испугался за него, потому что он мой брат и самый близкий человек на земле. Мы никогда не судили друг друга, хотя было за что. Каждый в жизни совершил немало ошибок, но я стоял и буду стоять за него.
После операции и реабилитации его привезли домой. Батима бегает вокруг него, периодически жалуясь на своё давление. Касым закатывает глаза на это и кряхтит, как старик, просит меня подать ему воды, а потом спрашивает, как дела.
Я молчу о том, что в новой астанинской «дочке» первый кризис - экипаж снял с рейса пьяного чиновника. Посыпались вопросы, как его вообще пустили на борт, ведь оказалось, что он принял на грудь ещё в аэропорту. Я слежу за тем, как разруливает эту ситуацию Анвар, и пока не вмешиваюсь.
Он приезжал к отцу лишь раз, сразу после операции. Пробыл в городе недолго, встретился с дочерью и снова улетел. Когда Касым спрашивает меня о нём, я даю информацию дозированно и умалчиваю о том, что он сошёлся с той женщиной. Касым хотел выгнать её из города, а в итоге оба оказались в изгнании.
Касым покашливает, откидываясь на подушки. Домашняя пижама, небритость, мешки под глазами - признаться, я никогда не видел брата таким. Он всегда был гордым, сильным орлом, под крылом которого росла и крепла наша империя. А теперь он лежит, как подбитая птица, и злится на собственную беспомощность.
— Как дела? — спрашивает, тяжело дыша.
— Всё нормально. Ты поправляйся, не думай о делах сейчас.
— Не думай, не думай, — ворчит он. — Я ещё не умер. Докладывай.
Я молчу. Думаю, стоит ли говорить про Астану. Решаю, что не сейчас. Инфаркт — не шутка, а ему нужен покой.
— Анвар звонил? — спрашивает Касым с болью в голосе, которую он пытается скрыть.
— Да, — коротко отвечаю. — Спрашивал о тебе.
— Он прилетал?
— Прилетал. Ты был в реанимации. Он постоял у дверей, поговорил с врачом. Потом улетел.