Когда Тамерлан отпускает ее, девушки начинают петь, берут Аялу за руки и ведут по белой дорожке. Это и есть «Ақ жол» - белый, счастливый путь.
Ты, словно лебедь белокрылая, Готова в небо улететь. Судьбой для счастья предназначена, Моя дочь, мой свет, моя надежда. Будь счастлива, моя родная, Переступив святой порог. Пусть от тревог и бед земных Хранит тебя Всевышний Бог.
Я сжимаю руку Аиши, а свободной смахиваю слезы со своей щеки. Это всегда самый трогательный, самый любимый момент на «кыз узату». Когда-то я сама проходила через это и верила, что наша любовь навсегда. Но любила только я. Мысленно желаю этой чудесной девочке самого лучшего, и пусть все беды обойдут ее стороной.
Аяла не должна оборачиваться назад, и она следует этому наставлению, оставляя позади себя семью. Ее улыбка лучезарна, а глаза блестят не только от счастья, но и от грусти.
Дойдя до конца дороги, одна из девушек передает руку невесты жениху. Он сразу бережно берет ее и целует Аялу в щеку, а потом поворачивается к «қайын жұрту», то есть родственникам будущей супруги, прикладывает руку к груди и кланяется.
В этом жесте - благодарность мужчины и его семьи за то, что отдают ему самое дорогое.
После Альмир уводит Аялу, за ними следуют кудалар, а сторона невесты остается в зале.
Праздник закончился, скоро зал опустеет. Аиша бормочет: «Как здорово, мам, я тоже так хочу», а меня какая-то неведомая сила заставляет искать глазами хозяина вечера. Он стоит на другой стороне, и наши взгляды вновь соприкасаются всего на несколько секунд, после чего он переводит его на Касыма.
Глава 38
Мы с мамой встречаемся в центре на воскресный обед. Эту традицию мы завели три года назад после моего развода и каждый раз получаем большое удовольствие от этих встреч.
Она уже ждет меня на летней террасе ресторанчика. Как всегда шикарная, строгая, с ровной осанкой и легким прищуром. Подставляет щеку, когда я подхожу к ее креслу, говорит, что я выгляжу уставшей, а когда я отвечаю, что мы приехали домой в полночь, а уснули ближе к двум, вздыхает:
— А, кыз узату дочери Тамерлана. Я и забыла.
— Мам, как ты могла забыть, если я тебе об этом говорила вчера, когда мы собирались?
— Старею, — пожимает плечами. — Ну расскажи, что интересного было? Как моя бывшая кудашка (сватья)? — с иронией и ухмылкой спрашивает она.
— Хорошо, но все еще обижена на меня.
— На обиженных воду возят, — фыркает мама.
— С Касымом мне легче, — вздыхаю, открывая и сразу же просматривая меню.
— Этот — сердечник. Ему не нужны лишние волнения.
— Ма! — я вздыхаю, откладывая меню. — Не начинай.