— Тамерлан! — гремит Касым.
Но я уже отхожу назад, со страшной силой сжимая кулаки.
Анвар поднимает на меня мутный, полный ненависти взгляд.
— Вон из моего дома. Не попадайся мне больше на глаза.
Окровавленные губы Анвара расплываются в улыбке, и он, сидя на полу, начинает смеяться.
— Завёлся? Неужели я ударил по больному месту?
Нет, никогда я не думал об этом, видит Бог. Но я совершил ошибку, потеряв самообладание, а Анвар удачно этим воспользовался.
Только делаю к нему шаг, как Жанель оказывается рядом. Её тёплые, мягкие, дрожащие ладони ложатся на моё лицо. Ладони женщины, которую я люблю всем сердцем, которую боготворю и буду боготворить до конца моих дней. Жанель заставляет меня посмотреть на неё.
— Посмотри на меня, Тамерлан. Послушай…
— Отойди, Жанель.
— Нет.
— Я сказал, отойди.
— А я сказала - посмотри на меня.
Её голос дрожит, но она стоит на своём. Большие пальцы скользят по моим скулам, и я наконец встречаюсь с ней взглядом.
— Всё, — шепчет она. — Хватит. Я здесь. Слышишь?
Несколько секунд я просто смотрю на неё, в её расширенные от страха зрачки и бледное лицо. Я чувствую тепло её ладоней на своих щеках и постепенно начинаю различать всё остальное: тяжёлое дыхание Касыма, собственный пульс в висках, хрип Анвара за спиной.
Мои пальцы медленно разжимаются.
— Прийти к тебе было ошибкой, — слышу за спиной голос брата. — Прости, Тамерлан. Я послушал сына.
— Ты с ума сошёл, папа, — Анвар сплёвывает сгусток крови на паркет.
Касым оказывается возле сына, рывком поднимает Анвара за рубашку и отвешивает ему такую пощёчину, что звук разносится по всему холлу.
Наступает мёртвая тишина.
— Хватит, — произносит Касым.
Анвар медленно поворачивает к нему лицо. На щеке проступает красный след. Касым разочарованно смотрит на сына, и его грудная клетка высоко вздымается.
— Я вырастил тебя не для того, чтобы ты унижал женщину, которая прожила с тобой много лет и родила тебе дочь.
— Папа…
— Заткнись!
Всего одно слово, но Анвар действительно замолкает. Касым толкает его в сторону входной двери, и Анвар, как побитый щенок, вынужден идти вперёд, оглядываясь на нас с Жанель.
Касым не говорит ни слова. Они просто уходят, закрыв за собой дверь, а мы с Жанель вновь смотрим друг на друга и молчим. Затем я наклоняюсь к ней и касаюсь её лба своим. Теперь уже мои руки ложатся на её нежные щёки, а большой палец гладит кожу.
— Испугалась?
— Немного, — шёпотом отзывается она. — Никогда тебя таким злым не видела.
— И не увидишь больше, обещаю.
Она доверчиво смотрит мне в глаза, и я понимаю, что нет для меня сейчас человека дороже. Жанель теперь моя Вселенная и весь мой мир.