— Ты не смотри, что я в бинтах, хозяин. Пустяки. Стеклом зацепило, — объяснял гном, уверенно ведя меня по запутанным коридорам цитадели. — Как первый раз бабахнуло, я с перепугу через окошко и вышел. Да не я один. Сам мастер Пали от страха бороду фитилем подпалил. Еле потушили. Борода-то у него смоленая-пересмоленная.

— Ты в следующий раз аккуратней, — настоятельно порекомендовал я. — Должна же быть техника безопасности!

— Чудно ты говоришь, хозяин. — Гном остановился около незнакомой двери и, нажав плечом, распахнул створки. Пахнуло порохом, серой, раскаленным железом и жаром печей. Гул от ударов молотом и шума мехов сливался с криками гномов. Все грохотало, вертелось, сверкало. Раскаленные печи выдавали струйки жидкого металла, стекавшие по желобам в продолговатые формы. После чего, едва металл успевал затвердеть, их перехватывали щипцами и принимались обихаживать молотами, придавая отливке форму. Вот уж чего я не ожидал увидеть под горой, так это сталелитейный цех.

— Что тут такое? — закричал я, обращаясь к Кобе, уверенно шагавшему впереди.

— Цех новый, — поделился гном. — Жидкое железо делаем. Потом его в формы сворачиваем. Такого еще ни у кого нет. Один у нас тут учудил. Наделал пластин тонких, и в кафтан засунул. Так ведь и не скажешь, что в кольчуге, однако не видно да и стрела не пробьет. Пробовали и на арбалетном болте, тоже не прошибает. Одни синяки да пару ребер сломали.

— Коба, ты мне вот такую же одежду справь, — попросил я гнома, и тот согласно закивал.

— Сделаем, хозяин. Вот только кошачью лапу до ума доведем и сразу за стальную рубаху примемся. У нас такие мастера есть в швейном цеху — ни в жизнь от обычной одежды не отличишь.

Гномий бронежилет в этом мире был бы весьма кстати, так же как и огнестрельное оружие, пусть и такое непрактичное, как мушкет. Играя с порцией пороха, зарядом и величиной орудия, можно было производить все — от легкого ружья до тяжелой артиллерии, однако, когда мы оказались на стрельбище, я пришел в ужас.

Вся конструкция вышла более чем громоздкой и на первый взгляд весила килограммов триста, если не больше. Литье у гномьего народца вышло знатное, но тут они тоже не стали мелочиться, да и остальные важные части механизма явно превышали мои ожидания. Вышла у них небольшая пушка, пристроенная на станину. Сама же станина была оснащена четырьмя колесами на подвеске, позаимствованными у другого, неизвестного мне механизма. Низкорослые инженеры учли даже откат орудия, который компенсировался четырьмя костылями, вбиваемыми в землю. Такое же громоздкое орудие стояло неподалеку, а еще одно, с развороченным дулом, треснутое буквально пополам, возвышалось вдалеке печальной грудой неудачного опыта.