Шли мы ночью, скрываясь, перебежками, а днем уходили глубоко в чащу или прятались в вырытых в песчаном грунте норах, будто звери. Охоту на нас объявили нешуточную. Основные торговые пути буквально гудели от стука копыт и шелеста плащей королевских шпиков, и я очень пожалел, что ввязался тогда в драку. Одежду и обувь сушили кое-как, на костре и при случае. Есть приходилось на ходу и, как правило, полусырую пищу. Принц опасался, что наш костер смогут увидеть солдаты и мы, будто ночные тати, сторонясь прямых дорог и солнца, крались в темноте, и ночь была нам лучшим убежищем. Тяготы и лишения подкосили мое измученное тело. От постоянного напряжения и явно не богатырского здоровья я подхватил простуду и порой «захлебывался» в досадно громком кашле, решительно неспособный сдержать этот позыв. Как-то раз из-за очередного приступа нас чуть было не заметили, и только благодаря смекалке Фалько, помощи Кобы и счастливому случаю, мы смогли затаиться и переждать облаву…

Чем дальше мы удалялись от центральной части королевства, углубляясь в болотистую местность, тем меньше нам приходилось таиться. С восторгом буду вспоминать тот момент, когда убедившись, что на несколько километров вокруг нет ни одной души, принц расщедрился и развел костер на сухом островке, где мы, с великим удовольствием, стащили промокшие вещи и обувь, расставив их под благостными теплыми волнами, идущими от костра, и, отхлебывая густое горячее варево из мяса и бобов, предались, своего рода, походному сибаритству. Думать о плохом не хотелось. До обиталища Зеленого Полоза было еще пару дней пути, болезнь отпускала мои бронхи, а прятаться по кустам и оврагам мы больше не планировали, и, расположившись рядом с костром, принялись обсуждать будущее.

— Первым делом, — поделился своими мыслями Фалько, любуясь на плещущие на сухих поленьях языки пламени, — отделю у Альберта голову от плеч, дабы неповадно было, а Красного Сокола и его братию сварю в кипятке. Ни магия им не поможет, ни влияние.

— Круто ты взял, ваше высочество, — покачал я головой. — Зачем же так сразу?

— А что — сразу? — Принц на секунду отвлекся от созерцания огня и перевел на меня усталый взгляд. — Два наследника всегда беда, раздор, война. Папенька мой покойный оказался плохим политиком и хорошим отцом. Что им руководствовало, когда он признал нас обоих, сказать не могу. Может быть, сантиментальные чувства в память о маменьке, может быть, другой умысел, но то, что получилось, мы с вами видим. В королевстве война, беспорядки, убийства. Когда я уходил из лагеря, ко мне продолжали поступать тревожные сигналы изо всех уголков этой обширной земли. Не будет второго претендента, не будет и этого ужаса.