Голова моя была свободна, и я обернулся, пытаясь понять, что происходит. За окном полыхало алое зарево, температура стояла такая, что не хватало воздуха. Все мое тело было покрыто липким потом, и тот, намочив одежду, комфорта не прибавлял.

— Черт возьми, что происходит, Ворон! — зарычал я и попытался освободиться, но только зря дергался в путах. Как только я понял, что выпутаться стандартными средствами у меня не выйдет, я решил прибегнуть к колдовству и попытался воспроизвести в уме первую попавшуюся формулу, лавовых солдат, но опять ничего не вышло.

Серджо наблюдал за мной с печальной улыбкой и только качал головой, а под конец произнес:

— Приступим.

Откуда-то появился чан, грифельная доска и мешок с ингредиентами. Вытащив из кармана штанов мел, маг начал рисовать на доске непонятные мне символы, бормоча себе что-то под нос.

— Серджо! Объяснись! Что случилось! Где мои друзья?

Маг на секунду отвлекся от своего занятия и, переведя рассеянный взгляд на меня, махнул рукой.

— С ними все нормально. Они инородные тела в узилище, и я вышвырнул их без особого труда. Ирония. Я могу прогнать кого угодно, но сам уйти не в состоянии.

Я орал, брыкался, плевался, царапал доски ногтями и колотил пятками, но Черный Ворон продолжал свое дело, и только когда вода в котле закипела и все ингредиенты были брошены в бурлящую воду, он облегченно кивнул и удовлетворенно улыбнулся.

— Ты хотел объяснений, Кот? Я дам их тебе. Все равно твоя судьба в этом мире предрешена. Скоро ты уйдешь отсюда, уступив место сильным, достойным, несгибаемым.

Ворон склонился надо мной, и его лицо исказила чудовищная гримаса. Глаза горели, губы дрожали, образ безумца, близкого к своей извращенной цели. Однако потрясло меня не это. Я уже видел это выражение лица. Так же выглядел и Красный Сокол, когда напал на меня и, жестоко избив, заточил в собственном подвале. Но теперь я был один, без верного Кобы, который мог бы снять с меня путы и вывести на волю.

— Я по-прежнему требую объяснений! — прорычал я, стараясь быть как можно более свирепым, но во всех моих поступках сквозила растерянность, и Черный это видел.

— Прежде всего, магия. — Ворон уселся на опустевший стул, неспешно помешивая зелье в котелке грубо сработанной деревянной ложкой. — Ты чужд этому месту, как чужда ему и любая другая плоскость и структура из твоего мира. Остатки величия я растерял ровно тогда, когда выпроваживал твоих друзей из своего мирка. Я мог бы их убить, но слишком много смертей, парень. Твоя магия тут не работает, потому что ее тут нет, но как только частичка ее коснулась земли, все преобразилось, и не в лучшую сторону.