— Мы хотели помочь тебе, идиот! — грубо прервал я своего пленителя, но тот только усмехнулся.

— Черви. Гнойные опарыши, копошащиеся в трупе, и то полезнее вас, за исключением одного. Вы сыграли мне на руку, участвуя в сложной многоходовке, и одному Горту известно, чего мне стоило все просчитать и разыграть как по нотам. Тело мое здесь, но дух мой бродит по невидимым тропинкам миров. Это заклятие я прочел в дневнике Первого, и оно так сильно отпечаталось в моем сознании, что для него и энергия-то не нужна. Хочешь правды, я расскажу тебе правду.

Я был молод, и со мной были мои друзья. Мы были веселы и беспечны, кутили в кабаках, ввязывались в авантюры, играли своими магическими способностями, как малые дети. Но все меняется. В один прекрасный день я понял, что с этим миром что-то не так. Я бродил по континенту, изучая артефакты, опрашивая старейшин и ища ответы, и нашел их в дневнике Горта, первого Черного мага, мага истинного. Ты знаешь, почему Март напал на своего брата и заточил его в темницу, а после убил?

Я попытался открыть рот, но вопрос оказался риторическим.

— Конечно, не знаешь! — Ворон сверкнул глазами и, поднеся к носу ложку с готовым снадобьем, понюхал. На лице его отразилось непонимание, и он снова принялся помешивать. — Горт пришел к выводу, что мир умирает. Его медленно разъедает магия, и он решил искоренить ее, перекрыть магические потоки, вымести, как ненужный мусор.

Чародейство нагревало землю, осушало реки, приводило к неурожаям и болезням. Самые страшные эпидемии происходили только из магических источников. Я решил завершить дело Горта, а Сокол, Полоз и Нетопырь, узнав об этом, задумали мне помешать. Они прибыли как друзья, с подарками и распростертыми объятиями, и я, впустив их в свой дом, посадил за стол и разделил с ними хлеб и вино. Но стоило мне отвернуться, как мне нанесли удар в спину, и я глазом не успел моргнуть, как мне влили в глотку вот это мерзкое варево.

Серджо вновь поднес ложку к носу и на этот раз, удовлетворенно кивнув, зачерпнул из котелка варева и, подойдя ко мне, наклонился к самому лицу.

— Не сопротивляйся, парень, или будет худо. Ты уж мне поверь.

Я отчетливо понимал, что пить не стоит, и плотно стиснул зубы, да так, что, как бы ни старался Ворон, он не смог их разжать. Отойдя, Ворон подошел к столу и, достав из ящика нож, принялся разжимать им мои зубы. Тут у меня уже не было шансов, и, лишившись нескольких зубов и с полным ртом крови, я получил порцию снадобья, которую тут же и выплюнул Черному в лицо.

Ворон покачал головой и, не придав значения моему демаршу, подарил мне еще одну порцию эликсира. На этот раз он действовал умней, и, закрыв мне рот рукой, другой зажал нос. Естественный неконтролируемый позыв заставил меня попытаться вдохнуть воздух. Снадобье попало в организм.