Я встал и двинулся к костру, чтобы разбудить нашего дневального.

— Эй, парень. — Я наклонился над посапывающим гномом. — Кто же так службу несет?

Низкорослик открыл сначала один глаз, потом другой, бросил на меня мутный взгляд и снова углубился в сон.

— Да уж, компания, — хмыкнул я, и тут накатило.

Меня буквально захлестнуло что-то, потащило в лес. Я бежал, лавируя между стволами и низко свисающими еловыми ветками, перепрыгивая через корни и ямы, продираясь через кусты. Гонка в никуда продолжалась ровно столько, чтобы позволить мне добраться до поляны, окруженной черным сосняком. Тут я снова смог управлять своим телом, и единственное, что мне нужно было, — это вернуться в лагерь. Развернувшись, я шагнул назад и в недоумении остановился, решительно не представляя, куда идти. Странное чувство из неясного, почти неосязаемого морока превратилось в какое-то нашептывание в голове. Создавалось впечатление, что в черепной коробке у меня засел целый хор, который пытается распеться невпопад. Минута такой какофонии была сущим мучением, и вдруг внутри моего сознания всплыла пылающая надпись, смысла которой я сразу не смог уловить.

«Горт!»

Буквы ревели пламенем, отбрасывающим снопы искр, температура надписи, наверное, была нешуточная…

«Горт!»

Я закрыл глаза и прислонился к стволу дерева. Ноги дрожали, во рту пересохло, а надпись в сознании только разгоралась. Еще чуть-чуть, еще немного, и я, наверное, реально почувствую ее испепеляющую силу. И вдруг все пропало, исчезло, оставив недосказанность и слабость. Я же в изнеможении опустился на землю, и рука моя уперлась в каменную плиту. Немного придя в себя, я провел по камню рукой, потом еще раз, а после встал и начал внимательно рассматривать находку. Делать это в ночном лесу было сложно, но можно, и смутило меня вот что. Ладонь с самого начала ощутила прямой угол, а в природе не бывает правильной геометрии. Если ты видишь ровный круг или квадрат, то тут не обошлось без человека. Плита была старая, поросшая толстым слоем мха, и мне пришлось потрудиться, чтобы очистить ее полностью. И тут сквозь тучи показалась луна, подарив немного бледного света. Буквы, еле различимые, шли по краю плиты и были настолько затерты временем, что прочитать надпись было попросту невозможно, однако посреди плиты имелась прямоугольная выемка. Шальная мысль проскочила в моей голове, и, чтобы подтвердить догадку, я вытащил из сумки, с которой не расставался, дневник великого мага и, положив его в выемку, довольно усмехнулся. Книга встала в паз ровно, без зазоров, как будто неведомый зодчий создал плиту именно для этого. Едва книга встала в паз, надпись по краям плиты оформилась, засветилась, стала почти осязаемой, и вдруг началось волшебство.