Я буквально швырнул её в сторону открытого шлюза шаттла. Ани уже была там, прикрывая вход.

В этот момент рядом с аппарелью упал сгусток лавы. Брызги расплавленного камня попали мне на спину, прожигая куртку. Я почувствовал запах палёной кожи, но боли не было. Только мысленная информация:

Повреждение внешнего покрова. Целостность организма девяносто восемь процентов. Несущественно.

Мы влетели внутрь. Я ударил по панели закрытия шлюза ещё до того, как герметичный люк коснулся пола.

— Влад, ты ранен! — Лиандра кинулась ко мне с аптечкой.

— Нет времени, — я отстранил её, проходя в кабину пилота. — Пристегнитесь. Будет трясти.

Я упал в кресло пилота. Мои пальцы легли на панель управления.

— Запуск реактора. Форсаж на сто двадцать. Отключение гравикомпенсаторов для снижения нагрузки на корпус, — бормотал я, перещёлкивая тумблеры с такой скоростью, что они сливались в одну линию.

— Ты с ума сошёл⁈ — крикнула Ани из пассажирского отсека. — Без компенсаторов нас размажет по стенам при таком ускорении!

— С компенсаторами мы не наберём нужную тягу, чтобы пробить пепельный столб. Держитесь!

Я рванул штурвал на себя.

«Полярная» взревела, отрываясь от поверхности за секунду до того, как поляну накрыло волной магмы. Нас вдавило в кресла. Перегрузка ударила по глазам красной пеленой. Четыре, пять, шесть G.

Обычный человек уже потерял бы сознание. Я лишь оскалился.

Тангаж десять. Коррекция курса. Ветер боковой, двадцать метров в секунду. Парирую.

Для кого эти мысли? Не знаю. Но проговаривая это про себя, мне становилось легче.

Это была схватка. Я чувствовал корабль как продолжение своего тела. Закрылки были моими пальцами, двигатели — моими ногами. Я танцевал с ураганом.

Мы вошли в облако пепла. Видимость упала до нуля. Обшивку барабанило так, словно нас обстреливали из пулемётов.

«Температура обшивки критическая!» — пискнул бортовой компьютер.

— Заткнись, железяка, — прорычал я, перераспределяя энергию со щитов на двигатели. — Мы прорвёмся.

Резкий рывок вправо — мы ушли от молнии, которая ударила в то место, где мы были секунду назад. Ещё рывок — и мы вынырнули.

Чернота пепла сменилась чернотой космоса. Звёзды. Спокойные и холодные.

Внизу, под нами, планета превратилась в огненный шар. Шлейф дыма тянулся в стратосферу, как надгробие над могилой Старца.

— Мы… мы выбрались, — выдохнула Лиандра. Её голос дрожал.

Я выровнял курс и включил автопилот. Только сейчас я заметил, что мои руки на штурвале дрожат. Адреналиновый шторм утихал, оставляя после себя приятную пустоту.

— «Рассветный Странник», это «Полярная Звезда», — сказал я в микрофон. — Запрашиваю стыковку.