— Влад! — голос Семёна Аркадьевича в динамиках звучал так громко, что я поморщился. — Живой, сукин сын! Мы уже думали, вы там шашлык жарите! Гюнтер даже траурный пирог испёк! Из машинного масла!

— Отменяйте поминки, Кэп. Мы идём домой.

* * *

Стыковка прошла идеально. Мягкий толчок, шипение гидравлики, зелёный свет над шлюзом.

Когда мы вышли в ангар, нас встречали.

Гюнтер катался кругами, размахивая манипуляторами.

— Wunderbar! Мешки с мясом вернулись! Я сохранил энергию, не включая холодильник! Эффективность!

Семён Аркадьевич просто подошёл и сгрёб меня в объятия, чуть не сломав мне рёбра.

— Ты меня напугал, парень, — буркнул он, отстраняясь и подозрительно шмыгая носом. — Больше никаких сольных выходов, понял?

— Понял, Капитан.

Лиандра стояла в стороне. Она смотрела на меня странно. Не как на пациента, и не как на друга. В её взгляде была смесь восхищения и страха. Она видела ту силу, что проснулась во мне. И она, как учёный, понимала, что такая сила не даётся бесплатно.

— Влад, — она сделала шаг ко мне, держа сканер наготове. — Мне нужно тебя осмотреть. Твоя спина… и рука. Твои биоритмы… они нечеловеческие.

Я мягко, но твёрдо перехватил её руку со сканером.

— Не сейчас, Ли.

— Но…

— Я сказал — не сейчас, — мой голос прозвучал чуть жёстче, чем я хотел. В нём проскользнули стальные нотки Вазара.

Она осеклась.

— Мне нужно… смыть с себя всё это, — я кивнул на свою изодранную, покрытую копотью и пеплом одежду. — И мне нужно побыть одному. Просто десять минут тишины. Ладно?

Она медленно кивнула, опуская сканер.

— Хорошо. Но потом — полный осмотр. Без возражений.

— Договорились.

Я прошёл мимо них, направляясь в свою каюту. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Они знали, что я изменился. Они ещё не знали, насколько.

Дверь каюты закрылась за мной с тихим шелестом, отрезая шум ангара.

Тишина. Наконец-то.

Я стянул с себя остатки куртки, бросив её на пол. Кожа на спине горела, но я чувствовал, как клетки уже начали регенерацию. Ожоги затягивались прямо на глазах, оставляя лишь бледные следы.

Я подошёл к небольшому умывальнику. Зеркало над раковиной было старым, с трещинкой в углу.

Я включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Ледяная жидкость обожгла кожу, смывая грязь, пот и кровь — мою и чужую.

Я опёрся руками о края раковины и поднял глаза.

Из зеркала на меня смотрел я. Влад Волков. Тот же нос с горбинкой, та же щетина, те же усталые складки у губ.

Но глаза…

Мои глаза всегда были карими, тёплыми. Сейчас радужка изменилась. Она стала темнее, почти чёрной, а в глубине зрачка, если присмотреться, пульсировал холодный, едва заметный голубой огонёк. Свет нейросети. Свет холодного разума.