— Влад, — голос Семёна Аркадьевича вырвал меня из раздумий. Он стоял рядом, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. Вид у него был встревоженный. — Ты пялишься в одну точку уже час. И ухмыляешься так, что у меня мурашки по спине бегают. Нашёл что-то?

— Нашёл, Семён Аркадьевич. Мы летим на кладбище.

Капитан поперхнулся чаем.

— Оптимистичное начало дня, сынок. На какое именно? Надеюсь, не на то, где мы будем главными клиентами?

— «Кладбище Искр».

Старик присвистнул и поставил кружку на консоль.

— Ты рехнулся. Туда только самоубийцы летают. Там же навигации нет! Там сплошной магнитный шторм!

— У нас есть навигация, — я постучал пальцем по виску. — И у нас есть корабль, которому плевать на магниты.

Стоило мне это сказать, как палуба под ногами мягко завибрировала. Это было похоже на урчание огромного кота. «Рассветный Странник» услышал координаты. И он… обрадовался?

Стены мостика, покрытые биомеханическим волокном, на мгновение вспыхнули ярче. Корабль хотел туда. Его тянуло к этой аномалии, как акулу на запах крови.

— Он знает дорогу, — тихо сказала Ани. Она вышла из тени у входа, бесшумная, как всегда. Её золотые глаза внимательно изучали моё лицо. — Этот корабль уже был там. С Вазаром.

— Был, — подтвердил я, чувствуя, как в памяти всплывают чужие, холодные образы: фиолетовые молнии, остовы погибших дредноутов и ощущение абсолютного превосходства. — И он хочет вернуться.

Внезапно динамики интеркома ожили. Голос Киры звучал взволнованно, почти панически:

— Влад! Срочно дуй в инженерный отсек! Прямо сейчас!

— Что случилось? — я напрягся. Рука инстинктивно легла на пояс, где висел бластер. — Реактор?

— Хуже! Это… это надо видеть. Грузовой шлюз номер четыре. Тот, где сидит твой «цифровой друг». Он… он делает что-то странное!

Мы с Ани переглянулись.

— Я займусь курсом, — быстро сказал Семён Аркадьевич, плюхаясь в кресло второго пилота. — А вы идите, разберитесь с привидениями. Только, ради всего святого, не взорвите корабль!

* * *

Кира ждала нас у поворота к четвёртому отсеку. В руках у неё был сканер, которым она размахивала, как пистолетом.

— Сюда, — она махнула рукой. — Только осторожно. Оно… агрессивное.

Мы подошли к двери грузового отсека номер четыре. Двери больше не было видно. Весь проход был затянут толстым слоем серой биомассы. Это выглядело так, словно корабль отрастил «кожу» поверх металла. Но это была не здоровая кожа. Это напоминало грубый шрам или костяной нарост, какой образуется на месте перелома.

Толстые жилы, похожие на корни деревьев, оплели дверной косяк, намертво вдавливая люк внутрь. Словно корабль пытался не выпустить того, кто сидел внутри. Или… замуровать инфекцию.