Дед Женя вздохнул, усмехнулся.

Я нахмурился и спросил:

— Что теперь?

— Колени мазать буду, таблетки пить, морковку кушать, — ответил Евгений Викторович.

— А что делать с сердцем?

— Сердце велели беречь. Гимнастикой нагружать и прогулками. В санаторий следующим летом поеду… в «Переделкино». Ромку с собой возьму — академик пообещал. Если доживу, конечно.

— Доживёте, Евгений Викторович, — сказала Надя.

Она сделала глоток из чашки. Дед Женя улыбнулся.

— Теперь-то… — произнёс он, — нужно: на правнуков хочу взглянуть, понянчиться.

Я заметил, что у Нади на щеках вспыхнул румянец. Увидел, что Надя опустила глаза, будто засмущалась. Постучал по своей чашке ногтем указательного пальца.

Спросил:

— Какое ещё следующее лето, дед? О чём ты говоришь? Ты Ромкин рисунок видел? Твой портрет с датой. Если мне не веришь.

Евгений Викторович вздохнул. Посмотрел на меня теперь уже без ироничного блеска в глазах. Положил ложку на блюдце.

— Верю, Санёк, — сказал он. — И тебе, и Роме. Да только всё нормально у меня сейчас с сердцем. Сам убедишься. Я кучу бумажек из Москвы привёз: справки, выписки… — полистаешь. С врачами поговорил. Даже с тем академиком. Он сказал, что человеческое сердце ещё не полностью изучено нашей наукой. Бывает, что оно ломается… вроде бы без причины.

Дед Женя покачал головой.

— Он мне о нескольких таких случаях рассказал. Когда сердце отказывало внезапно — у молодых, у здоровых. Куда уж мне, старику.

Евгений Викторович усмехнулся.

— Но ты, Санёк, не переживай, — добавил он. — Я и гимнастику вместе с вами начну делать, и на прогулки пойду. Обещаю. Ты мне лучше вот что скажи. Что там…

Дед Женя взглянул на Надю.

— … С другим Ромкиным рисунком? Какое число сегодня, ты помнишь?

— Сегодня седьмое октября, Евгений Викторович, — произнесла Надя. — Уже. Четыре дня осталось.

Дед Женя озадаченно хмыкнул.

— Вот оно как, — сказал он.

— Фотокопию своего портрета вчера передал майору Иванову, — сообщил я. — Надя её тоже увидела. Так получилось.

— Хм.

Дед Женя сделал глоток чая — будто взял паузу для обдумывания моих слов. Чашка в его руке выглядела крохотной: не чайной — кофейной. По шоссе за окном продребезжал троллейбус — мазнул светом фар по деревьям.

— Ну и правильно, — сказал дед Женя. — Что решили? Как поступим?

Он звякнул чашкой о блюдце.

— Пока ничего не решили, дед. Как Надя сказала, к понедельнику точно во всём разберутся — те, кто умеет это делать.

— Обязательно разберутся, Евгений Викторович.

— Но это ещё не всё, дед. Ромка вчера нам подбросил ещё один сюрприз. Новый рисунок. Портрет. Её.

Я указал на Надю.