Я замер на пороге, изучая его. Слишком хорошо он выглядел. Неестественно, пугающе хорошо для человека, который вчера был клинически мёртв.

— Как самочувствие? — спросил я, медленно подходя к кровати и доставая стетоскоп.

— Превосходно! Никогда в жизни не чувствовал себя лучше! — его голос звенел от энергии. — Никакой слабости, голова ясная, как никогда. Даже старые раны, полученные на учениях, перестали ныть.

Я проверил его пульс.

Шестьдесят ударов в минуту. Идеальный, ровный, мощный ритм тренированного атлета. Давление — сто двадцать на восемьдесят. Как в учебнике по физиологии. Послушал лёгкие — чистое, глубокое, спокойное дыхание.

Взял с тумбочки карту с результатами утренних анализов. Все показатели были не просто в норме. Они были идеальны. Гемоглобин, лейкоциты, тромбоциты, биохимия — всё как у образцового гвардейца, готовящегося к параду.

Я активировал некро-зрение.

Потоки Живы в его теле циркулировали с невероятной, почти сверхчеловеческой скоростью и эффективностью. Но в них было что-то ещё.

Тонкие, почти невидимые чёрные прожилки, вплетённые в золотистые струи жизненной энергии, как тёмные нити в дорогом гобелене. Остатки моего некромантского каркаса.

Но они не мешали. Они не вызывали отторжения. Наоборот. Они словно оптимизировали всю систему, укрепляли её, делали более совершенной.

Я не просто починил его. Я его модернизировал. Улучшил.

Некромантский каркас не отторгался. Он стал неотъемлемой частью его энергетической системы. Симбиоз. Противоестественный, невозможный симбиоз жизни и смерти.

— Что ж, поручик, — сказал я вслух, скрывая своё внутреннее смятение за маской профессионализма. — Дела идут на поправку. Думаю, ещё пара дней наблюдения, и можно будет говорить о выписке.

— Отлично! — Свиридов с энтузиазмом хлопнул в ладоши. — Как раз успею собрать вещи.

— Какие вещи? — не понял я.

— Ну как же? — он улыбнулся. — Для переезда, конечно.

— Переезда… куда?

Свиридов посмотрел на меня как на ребёнка, задавшего очевидно глупый вопрос.

— К вам, разумеется. Вы же не думали, что я вас теперь оставлю?

Я сделал вид, что заканчиваю осмотр, делая ничего не значащие пометки в его электронной карте. Нужно было срочно обдумать это странное заявление Свиридова, но не здесь, не сейчас.

— Ладно, отдыхайте, — сказал я, направляясь к двери. — У меня другие пациенты.

Не успел я сделать и двух шагов, как услышал за спиной тихий шорох простыней.

Я обернулся. Свиридов уже стоял возле своей кровати, в больничной пижаме.

— Я с вами, — заявил он с той же сияющей улыбкой.

— Куда со мной? У меня работа. Обход пациентов.