Любопытно.

Рёв выстрелов так же резко оборвался, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь треском веток и тяжёлым дыханием стрелков.

Он лежал в луже собственной тёмной крови, искалеченный, прошитый магическими пулями. Из десятка рваных ран валил пар на холодном ночном воздухе.

Его массивная грудная клетка тяжело вздымалась. И его жёлтые глаза… они не потускнели. Они горели чистой, незамутненной ненавистью. И смотрели они прямо на меня.

Тишина.

Казалось, всё кончено.

Ярк дернулся чтобы отдать приказ о контрольном выстреле. И в этот момент окровавленная когтистая лапа метнулась с земли с невероятной скоростью.

Она не ударила, а именно схватила меня за лодыжку. Хватка была слабой, но цепкой, как у утопающего. Я молча и сурово смотрел на него, взмахнув рукой людям Левинталя, чтобы не стреляли.

Не агрессия. Отчаяние. Он не пытался меня убить. Он пытался удержать. Привлечь внимание.

С хрипом, от которого у людей Ярка побелели костяшки пальцев, Ваксин перевернулся на спину. Его жёлтые глаза, уже затуманенные пеленой смерти, были сфокусированы на мне. Из его пасти текла пенистая кровь, но он пытался говорить.

— Ты… ты… ты же… — каждое слово было булькающим, прерывающимся хрипом, борьбой с собственными пробитыми лёгкими.

Он что-то знает. Или думает, что знает. Предсмертный бред? Или последнее, отчаянное откровение? Что он мог увидеть во мне? Некроманта?

Два процента в Сосуде. Живы нет. Но есть… остатки.

Осадок.

Тёмная, концентрированная эссенция моей истинной природы. Использовать её — всё равно что вливать ракетное топливо в сломанные часы. Рискованно. Но информация могла стоить того.

Я опустился на одно колено рядом с ним, игнорируя грязь и кровь, как у постели умирающего пациента. Мои пальцы легли на его пробитую грудь.

Сгруппировал последние крохи своей родной, некромантской силы — ледяные, острые, как осколки обсидиана. И тонкой, выверенной иглой воли ввёл их прямо в его угасающее сердце. Пускай побудет там частичка моей силы.

— Что вы делаете, Святослав⁈ — голос Ярка был резким, полным недоумения. — Прикончите его!

Я поднял голову. Все они — Ярк, Долгоруков, их люди — стояли в плотном кольце, держа умирающего оборотня на десятке прицелов.

Я не ответил. Мой взгляд был прикован к лицу Ваксина. По его телу прошла судорога. Его жёлтые глаза на мгновение прояснились. Дыхание, до этого бывшее хрипом, стало чуть глубже.

— Барон, ваш револьвер, — попросил я Долгорукова.

Моя просьба прозвучала абсолютно буднично, и от этого — чудовищно.

Ярк, собиравшийся что-то крикнуть в рацию, замер с открытым ртом. Его люди непонимающе переглянулись.