Только Долгоруков, как истинный военный, понял всё без слов.

В его глазах не было ни удивления, ни вопроса. Только мрачное, тяжёлое понимание. Он без колебаний вынул из кобуры свой массивный револьвер и протянул его мне рукоятью вперёд. Рукоять была тёплой от его руки.

— Что вы делаете⁈ — повторил свой вопрос Ярк.

Якорь — это паразитическая сущность.

Она ищет нового носителя, когда текущий умирает. И с высокой вероятностью она привяжется к тому, кто нанесёт смертельный удар. Рискованный гамбит.

Отчаянный, но единственно возможный. Чтобы спасти пациента, иногда нужно заразиться его болезнью, чтобы изучить её изнутри.

Я взял тяжёлый револьвер и медленно, не обращая внимания на протесты Ярка, поднял его на Ваксина. Мои движения были выверенными, несмотря на слабость, которая туманом застилала сознание. Я встал над ним, как судья.

Он смотрел на меня снизу вверх. В его жёлтых глазах уже не было ненависти.

— Прощай, Ваксин, — произнёс я тихо, почти шёпотом. — Привет Алексею передавай.

Выстрел прозвучал в ночной тишине глухо. Тело оборотня дёрнулось в последней, короткой конвульсии и замерло. Жёлтые глаза остекленели, навеки запечатлев холодный лунный свет.

И в тот же миг я почувствовал это.

Это был не свет, не звук. Это был психический удар. Ледяной, невидимый крюк, вырвавшийся из остывающего тела Ваксина и впившийся мне прямо в грудь, в самую суть моего Сосуда.

Я пошатнулся и отступил на шаг, инстинктивно прижимая руку к груди. Дыхание перехватило, как от удара под дых. Это была не боль. Это было… вторжение.

Чужеродная, голодная, паразитическая воля, которая теперь цеплялась за мою собственную. Своим некромантским зрением я увидел это — тонкую, больную синюю нить, протянувшуюся от дымящейся раны в голове Ваксина и вросшую в мою ауру. Она пульсировала, как вена, перекачивая… что-то. Информацию. Боль. Собственничество.

На поляне стояла оглушительная тишина. Ярк, Долгоруков, их люди — все смотрели на меня с новой смесью страха и благоговения.

Я выпрямился, игнорируя ледяной холод в груди, и спокойно протянул револьвер обратно Долгорукову.

— Спасибо, барон. Ваше оружие обладает превосходным балансом.

Сработало. План «Б» перешёл в план «В». Теперь якорь во мне. Контролируемый, изолированный. Теперь я могу его изучить. Препарировать. И уничтожить.

Если, конечно, у меня хватит на это сил. И если он сам не уничтожит меня первым.

Холод в груди сменился ощущением… чужеродности. Как будто внутрь вживили кусок льда с острыми краями.

Полтора процента.

Цифра не просто горела, она кричала. Это уже не топливо. Это пары в пустом баке. Тело готовилось к аварийному отключению. У меня почти не оставалось времени. Мир начал терять чёткость, звуки стали глухими.