Теперь у меня был полный анамнез. Причина «смерти». И, что гораздо важнее — полный контекст для состояния Ольги.

Финальные части головоломки встали на свои места. Теперь можно начинать лечение.

— Почему вы не запаниковали, когда я появился в клинике? — спросил я. Вопрос был не праздным. Это была важная деталь, недостающий элемент в их психологии. — Мертвец, которого вы лично закопали, вдруг начинает работать с вами в одном отделении, а вы молчите?

— Николай сказал, что прошло слишком много времени, — ответил Пётр, его голос был глухим. — Он сказал, что раз проклятие не сработало сразу на нас всех, значит, мы его нейтрализовали… ну… убийством. Что опасности больше нет.

Логика на уровне амёбы. Если это моё проклятие, то только я и могу его снять. Или изменить.

Вопрос только в том, какое именно проклятие мог наложить умирающий некромант в состоянии аффекта. И хватит ли у меня сил справиться с ним без доступа к полноценной некромантской энергии.

— Хорошо, — сказал я вслух. — Теперь хоть понятно, с чем мы имеем дело.

Троица смотрела на меня со странной смесью страха и робкой надежды. Они ждали приговора.

— Теперь ты нас ненавидишь? — тихо, почти неслышно спросила Варвара.

Я посмотрел на неё.

— Что за бред? — спросил я. — Ненависть — неэффективная эмоция. Вы прокляты, я был убит. Счёт один-один. Все поплатились за ту ночь. Теперь нужно вылечить Ольгу, и инцидент будет исчерпан.

— Прости нас! — Пётр, не выдержав, рухнул на колени у кровати сестры. — Мы были полными идиотами! Мы не хотели…

— Ты… ты святой человек, — прошептала Ольга, глядя на меня со слезами на глазах. — Прощаешь своих убийц…

Святой? Некромант и святой? Оксюморон года.

Дорогая моя, если бы вы знали, сколько кладбищ я поднял на ноги в прошлой жизни, вы бы сейчас пели совсем другие песни. И звали бы не меня, а экзорциста.

— Вставай, Пётр, — сказал я ровным тоном, пресекая эту бесполезную мелодраму. — И выйдите все. Мне нужно пространство и тишина, чтобы подготовиться к процедуре. Ольга, ты, разумеется, остаёшься.

Когда палата опустела, я запер дверь. Задёрнул плотные шторы, погружая комнату в полумрак. Выключил пищащие мониторы, оставив лишь тусклый свет ночника.

Современная медицина была шумом, набором косвенных данных. Чтобы выследить и убить тварь, сотканную из чистой магии, мне нужна была тишина. И концентрация.

Я только успел положить руки Ольге на лоб, чтобы начать тонкую настройку её энергетических полей, как дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

— Что здесь происходит⁈ — Сомов ворвался в палату, его лицо было искажено гневом. — Почему аппаратура выключена? Пирогов, вы в своём уме⁈ Вы оставили пациентку без наблюдения!